Марфино. Жемчужина в ожерелье усадеб Подмосковья

Сколько себя помню, об усадьбе Марфино всегда говорили как о жемчужине Подмосковья. А ведь и правда Марфино – словно ювелирное украшение: природная красота ландшафта в обрамлении творения рук человеческих. И как знать, может, бледно-розовый цвет зданий – это отсыл к розовому жемчугу.

«Время здесь застыло, как дворец,

Небеса тихонько веют звоны.

Вечным наслаждением сердец –

Статуи, беседки и колонны.

Не найти жемчужины другой,

Где так всё пронизано любовью.

Марфино – подарок дорогой,

Сказочное место Подмосковья»

Городецкая Светлана

Велика история усадьбы не только годами, но и владельцами. Все как один они — люди служилые, государству российскому славу доставлявшие.

Самое ранее письменное упоминание Марфино приходится на 1496 год.

Изначально митрополичья земля, она постепенно переходила во владение стольников государевых и думных дьяков, среди которых представители древнейших родов, таких как Бутурлины, Головины, Голицыны, и более новых, но не менее значимых, как, например, Василий Щелкалов из ближнего круга Ивана Грозного, как сегодня мы сказали бы, руководитель внешнеполитического ведомства, или думный дьяк Заборовский, такого же статуса. Последний гораздо больше времени уделял Марфино, тогда еще называвшемуся Щибрино, Марфино тож. Именно при нем здесь стала отстраиваться и благоустраиваться местность: была запружена Уча и вырыты пруды. А при следующем владельце – дядьке Петра I князе Борисе Алексеевиче Голицыне – строится в 1703–1707 годах вместо деревянной каменная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, с которой связана одна из марфинских легенд. И повествует она о талантливом крепостном архитекторе и жестоком князе.

Но надо сказать, что в голицынские времена усадьба Марфино не достигла своего расцвета, хотя здесь уже существовали господские деревянные хоромы и различные службы, построена каменная церковь.

Расцвет наступит несколько позже, когда имение перейдет во владение Салтыковых. 92 года из истории Марфино принадлежит этому роду.

Справедливы слова князя Долгорукова: «Ни из одной фамилии не было столько бояр, столько фельдмаршалов и столько главных начальников Москвы, как из Салтыковых».

Семен Андреевич Салтыков – владелец Марфина – отец  московского вице-губернатора В. С. Салтыкова и генерал-фельдмаршала, московского градоначальника  П. С. Салтыкова, дед генерал-фельдмаршала и военного губернатора Москвы И. П. Салтыкова.

Граф Семен Андреевич Салтыков

Петр Семенович и Иван Петрович были героями Семилетней и других войн, внеся значительный вклад в победы русской армии, среди которых битвы при Кунерсдорфе и Цорндорфе.

Граф Петр Семенович Салтыков
Граф Иван Петрович Салтыков

При Салтыковых – московских градоначальниках активно формировался архитектурный облик города и благоустраивалась жизнь горожан.

Открывались новые почтовые отделения, реконструировались Головинский и Коломенский дворцы, ремонтировалась Оружейная палата, возобновлялись мосты через Москва-реку, валы Земляного города вокруг Кремля и Китай-города, были построены Воспитательный дом и военный госпиталь в Лефортове.

По поручению И. П. Салтыкова архитектором Казаковым был создан альбом фасадов домов Москвы, дающий нам сегодня возможность «увидеть» Москву конца XVIII века. Благодаря этому труду некоторые сохранившиеся московские усадьбы в результате реставрации приобретают свое «настоящее лицо».

А последний из этого рода по мужской линии – Петр Иванович – мог бы сделать не менее значительную военную карьеру. Герой Аустерлицкого сражения готовился стать и героем Отечественной войны 1812 года, на свои средства начав формировать своего имени Гусарский полк. Судьба, однако распорядилась иначе. Молодой граф Салтыков – личный враг Наполеона, как писал о нем Эжен Лабом, служивший во французской армии, умер в конце 1812 года, прожив всего 28 лет.

Граф Петр Иванович Салтыков

В истории Марфино период владения родом графов Салтыковых не зря называют золотым. Именно в это время сформирован основной облик усадьбы: разбиты парки, сооружены господский дом, флигели, службы и конный двор.

История не сохранила имени того гениального архитектора, расположившего усадьбу на высоком берегу запруженной реки Учи, поместившего господский дом между «двумя небесами» – собственно небом и его отражением в зеркальной глади пруда, заставляя дворец «парить».

К сожалению, не сохранились планы и какие-либо графические изображения марфинских построек. Есть воспоминания Ф.Ф. Вигеля, бывавшего юношей в Марфино, но оно, по всей видимости, не совсем точно, так как свои воспоминания Филипп Филиппович писал уже в весьма солидном возрасте. Описание дворца, представленное Вигелем, не выдерживает наложения на местность.

И тем не менее, мы можем предположить, как выглядела усадьба, по сохранившимся зданиям и сооружениям салтыковского времени, то есть второй половины XVIII века. Это:

– два Псарных корпуса, предназначенных для проживания дворовых людей-псарей и представляющих собой одинаковые двухэтажные кирпичные здания с восьмиколонными портиками и фронтоном;

– двухэтажная беседка «Миловида»;

Фото сер. ХХ в.

– беседка-полуротонда или музыкальный павильон;

Фото сер. ХХ в.

– церковь святых апостолов Петра и Павла, довольно редкого типа «под звоном»;

– конторский флигель или дом управляющего из кирпича в два этажа с мезонином;

– каретный сарай двухэтажный кирпичный с белокаменными кронштейнами и полуциркульными окнами.

В воспоминаниях уже упоминавшегося Эжена Лабома говорится, что дворец графа Салтыкова считался одним из красивейших в России.

Но красота не спасла. Усадьба была разграблена и сожжена в начале октября 1812 года.

Смерть молодого графа, тяжба за наследство, переход владения от Салтыковых к Орловым надолго задержали восстановление и возвращение к жизни этого удивительного места.

Тот архитектурный облик, что мы видим сегодня, придал усадьбе Марфино выдающийся архитектор, ученик Д. Жилярди, директор Московского дворцового училища архитектуры, создатель Московского архитектурного общества – Михаил Доримедонтович Быковский, перестраивавший усадьбу в 30–40-х годах XIX века.

Михаил Доримедонтович Быковский

А вдохновителем и заказчиком была графиня Софья Владимировна Панина. Женщина, рожденная и воспитанная в семье младшего из пяти братьев Орловых – Владимира Григорьевича Орлова. Его интересы были более чем обширны: от философии и астрономии до музыки. Владимир Григорьевич сам наблюдал за тем, чтобы его дети также были всесторонне и хорошо образованы. И Софья Владимировна не была исключением.

Совсем еще юной девушкой она вышла замуж за графа Никиту Петровича Панина, племянника знаменитого Никиты Ивановича Панина, без совета с которым Екатерина Великая не принимала важных решений и даже доверила ему воспитание наследника престола великого князя Павла Петровича. Сам Никита Петрович в 29 лет стал вице-канцлером Российской империи. Но трагическая смерть императора Павла и дворцовые интриги привели не только к его отставке, но к опале и ссылке в имение Дугино Смоленской губернии с запретом въезда в обе столицы.

И в семье Орловых, и в семье Паниных занятия искусствами были повседневностью. И Владимир Григорьевич Орлов, и Никита Петрович Панин, к примеру, писали музыку, в том числе оперы. А уж о библиотеках и их сокровищах говорить нечего. Они были в каждом их доме. Чтение было одной из форм времяпрепровождения.

У Софьи Владимировны было сложная женская судьба: много детей, их болезни и смерти, жизнь на несколько домов: Москва и имение Отрада в Серпуховском уезде, где жили престарелые родители, Москва и Петербург, где учились дети, Дугино в Смоленской губернии, где вынужден был жить в опале Никита Петрович, многочисленные имения, где велось хозяйство, и Марфино, где шло строительство.

Несмотря на все эти жизненные невзгоды, Софья Владимировна следила, как мы сказали бы сегодня, за новинками культуры. Среди её любимых писателей был модный в то время Вальтер Скотт. Его романы были темой обсуждения в салонах и письмах.

Можно вспомнить и путешествие семьи Паниных в Европу, в частности, в Италию, которое семья Паниных совершила в недолгий благополучный период жизни.

И, видимо, эти итальянские впечатления, романы Вальтера Скотта да природная романтичность натуры самой графини Софьи Владимировны и родили образ усадьбы-мечты. Ну и, конечно же, талант архитектора, реализовавшего эту мечту. Да и сама местность отвечала тем идеям, что были заложены заказчицей.

Исследователи архитектуры усадьбы Марфино до сих пор не могут прийти к единому мнению о стиле, в котором выполнен марфинский ансамбль, ведь здесь видны реплики многих стилей. Но как все удачно сложилось! И эту архитектурную эклектику назвали романтическим стилем.

Как удалось М.Д. Быковскому собрать в единое целое сохранившиеся салтыковские строения и возведенные новые?

А некоторые архитектурные объекты являются уникальными, не имеющими аналогов в мире.

Прежде всего это доминанта и «визитная карточка», собирающая в единый ансамбль части и здания усадьбы, – Каменный мост, который в народе называют Рыцарским. Его внешний облик вполне соответствует нашим представлениям о рыцарских временах, описанных в романах Вальтера Скотта: башенки, бойницы, украшенные зубцами.

Две разные по размерам арки моста соединены великолепной галерей с двадцатью двумя колоннами, по краям которой две башни с орнаментом, выполненным из шамотной глины. Изготовление подобных элементов декора было прекращено в конце XIX века.

Прекрасное сочетание красного кирпича и белого камня декора перекликается с подобным оформлением Конного двора и Каретного сарая.

Сейчас нас трудно удивить самыми невероятными мостами. Но в то время не существовало мостов такой сложной конструкции, где арки моста расположены по отношению к соединяющей их галерее под разными углами, и проезжая часть с одной стороны раздваивается: одна дорога ведет к церквям, а вторая – к Господскому дому.

Аналогов Каменному мосту в Марфине в мире нет.

Не имеет аналогов и Конный двор. На карте конца XVIII века, когда владельцами были Салтыковы, показана традиционная конструкция конных дворов – прямоугольная. Перестроенный же М. Д. Быковским, Конный двор треугольный в плане. Причем каждая их трех сторон имеет свой, отличный от других, фасад.

Главный въезд Конного двора. Фото 1920-1929 гг.

Следует отметить, что перестройка усадебных строений в 30–40-х годах XIX века архитектором М.Д. Быковским производилась на старых фундаментах, то есть здания занимают ту же площадь, что и построенные при Салтыковых. Но, так как неизвестно, какие сооружения были в усадьбе до 1812 года, нельзя с достоверностью сказать, что при Паниных все объекты были восстановлены.

После смерти Софьи Владимировны Паниной имение перешло во владение Виктора Никитича Панина, ее младшего сына. Занимая высокие государственные посты (более 20 лет был министром юстиции), он жил в основном в Санкт-Петербурге. Раз в год, летом, члены семьи Паниных приезжали в Марфино.

Граф Виктор Никитич в своих распоряжениях постоянно указывал, что необходимо в имении поддерживать все так, как было «при матушке». Но тем не менее хозяйство постепенно приходило в расстройство. Часть сооружений была разобрана. Этот процесс ускорился после отмены крепостного права.

В начале ХХ века владелицей стала правнучка Софьи Владимировны Паниной, урожденной Орловой, её тезка – Софья Владимировна Панина.

Графиня Софья Владимировна Панина

Благотворительность всегда была частью деятельности семейства Паниных. А для последней владелицы усадьбы Марфино она стала смыслом и делом жизни. Оказание помощи страждущим и нуждающимся продолжалось и в эмиграции. Памятью об этой удивительной женщине и памятником ей является знаменитый Лиговский народный дом в Санкт-Петербурге, построенный Софьей Владимировной на личные средства.

После революции 1917 года имение Марфино графов Паниных было национализировано, а усадьба использовалась для отдыха трудящихся.

Сегодня в ней расположен Марфинский военный клинический санаторий.

В 60-е годы ХХ века усадьба получила статус памятника федерального значения. И в советское время находилась под охраной государства. За исключением Псарных корпусов, остальные объекты поддерживались в надлежащем состоянии с проведением реставрационных и ремонтных работ.

1990-е и 2000-е годы нанесли существенный урон многим сохранившимся объектам. Произошло обрушение одной их подпорных стен Каменного моста, произошел ряд пожаров: в Господском доме, в Конторском флигеле, Конном дворе.

Принятие нового, действующего ныне, законодательства об охране памятников ситуацию не улучшило.

Сегодня части усадьбы принадлежат разным владельцам:

– пейзажный парк «Дарьина роща» находится в частном владении;

– церковный комплекс в ведении Русской православной церкви;

– центральная часть усадьбы с мостом, Господским домом с флигелями, регулярным и пейзажным парком «Круча» – санаторий;

– конторский флигель – по некоторым сведениям, неучтенный Росимуществом объект;

– каретный сарай и конный двор – частное владение.

В результате отсутствует восприятие усадьбы Марфино как единого архитектурного ансамбля. Тем более невозможно поддерживать все объекты в надлежащем состоянии, что и наблюдается.

Каретный сарай и Конный двор превратились в руины.

Даже те объекты, что находятся в ведении государственных структур (министерства обороны), содержатся не в лучшем виде.

Уникальный Каменный мост лишился еще одной подпорной стены после сильных дождей в 2020 году, в результате чего оголилась большая арка. Трещины в кирпичной кладке, вымывание осадками грунтового тела моста грозят обрушением.

Аллеи регулярного парка запущенны: практически отсутствуют подсадки деревьев либо подсаживаются деревья несоответствующих пород, дорожки не чистятся и зарастают травой, изменена система каналов.

Несколько лет назад у Господского дома на колоннах открытой беседки исчезли вазоны с путти.

Летняя беседка у Господского дома
Вазон с путто на колонне летней беседки

К вновь установленному павильону для проведения торжественных мероприятий, который не соответствует образу усадьбы, проложены новые капитальные дорожки.

Многочисленные обращения местных жителей в разные инстанции, ответственные за исполнение законодательства об охране памятников, не дают удовлетворительных результатов.

Елена Озолина

Иллюстрации взяты из открытых источников


Выставка «Звенигородский рубеж»

В селе Успенское и поселке Горки-10 Одинцовского округа открылась выставка «Звенигородский рубеж». Выставка рассказывает о событиях осени-зимы 1941 года под Звенигородом в фотографиях, воспоминаниях, исторической хронике. 

В этом году отмечается 80-я годовщина завершения Московской битвы. Что мы знаем о событиях осени-зимы 1941 года под Звенигородом? Здесь, в первых числах морозного декабря, впервые с начала Второй Мировой войска вермахта были остановлены и началось историческое контрнаступление Красной армии. Выставка открывает для нас те полустертые страницы истории, память о которых хранит звенигородская земля. В экспозиции представлены исторические фотографии периода Битвы за Москву на Звенигородском направлении, хроника событий, воспоминания участников боевых действий и представителей поколения, детство которого пришлось на Великую Отечественную. 

В выставочном проекте будут задействованы сразу несколько локаций – «Звенигородский рубеж» будет демонстрироваться как минимум на 4-х площадках. В мае выставка пройдет в с. Успенское и пос. Горки-10, в июне – в селах Аксиньино и Ершово. Именно на этой территории, среди окрестных полей и лесов, разворачивались драматические события декабря 41-го. Осознавая это, у многих меняется отношение к знакомым местам, к родной земле.

Выставка является частью проекта «Рубеж обороны Москвы под Звенигородом». Проект Московского областного отделения ВООПИиК по изучению и сохранению памятных мест под Звенигородом, связанных с Битвой за Москву, реализуется при поддержке Фонда президентских грантов. 

Выставка открыта до 5 июня.

Горковский дом культуры, Одинцовский г.о., п. Горки 10, д. 25А

Режим работы: 10:00-20:00 без выходных

Культурно-досуговый центр «Успенский», с. Успенское, ул. Учительская, д. 40А

Режим работы: 09:00-22:00 без выходных

Контакты:

rubezh1941@gmail.com

Сайт проекта «Рубеж обороны Москвы под Звенигородом» rubezh1941.com


Памятники археологии в Домодедово массово уничтожают

Памятники археологии в Домодедово массово уничтожают

После громкого скандала, разразившегося 16-17 октября 2021 г. из-за уничтожения знаменитого Щербинского городища недобросовестными застройщиками, внимание общественности обоснованно обратилось на ситуацию с наследием в городском округе Домодедово в целом.

Анализ информации, размещенной Главным управлением Московской области в свободном доступе, показал, что практически одновременно с уничтожением Щербинского городища при проведении строительных работ у д. Заболотье (в 1.5 км восточнее д. Щербинка г.о. Домодедово) были полностью уничтожены сразу два селища — Заболотье-1 и Заболотье-4а. Здесь же частично разрушено селище Заболотье-2. Особую ценность представляло селище Заболотье-1, содержавшее слои эпохи мезолита, раннего железного века, древнерусского времени и позднего средневековья. По сведениям из открытых источников, на данной территории ведётся строительство масштабного складского комплекса, предположительно для ООО «МКР» (информация требует проверки). Ещё в начале строительства в ситуацию вмешались археологи, курирующие данную территорию, однако принятые меры не дали положительного результата, и памятники были уничтожены.

Параллельно с разрушением Щербинского городища и селищ у д. Заболотье, в городском лесопарке Ушмарский лес (севернее с. Никитское, г.о. Домодедово) при благоустройстве территории под ударом оказался памятник археологии «Курганная группа Никитское-1» XII–XIII вв. В соответствии с проектом благоустройства, не согласованным с ГУКН МО, по территории памятника предполагалась прокладка линии освещения с закладкой электрического кабеля в землю. Начатые в критической близости от курганов земляные работы привлекли внимание общественности, и работы на некоторое время удалось приостановить. В то же время подтвердился факт игнорирования «благоустроителями» положений ФЗ-73: прокладка траншеи по территории курганной группы была начата без предварительного проведения охранных раскопок. Организатор благоустройства проигнорировал замечания, и траншею прокопали незаконно. Московское областное отделение ВООПИК направило заявление в прокуратуру области, в результате чего по факту нарушения возбуждено дело об административном правонарушении. В данном случае ущерб археологическому памятнику был нанесён незначительный.

Мониторинг информации из свободного доступа в отношении нарушений, связанных с объектами культурного наследия г.о. Домодедово, выявил видеосюжет о повреждении памятника археологии федерального значения «Городище Растуново, XII–XIII вв.». Около 2019 г. на территории памятника экскаватором была снесена существенная часть земляного вала городища. Преступление осталось незамеченным до 2021 г. ввиду слабой осведомлённости местного населения о культурном наследии своей малой родины. Однако спустя два года местные активисты посетили городище и ужаснулись масштабам содеянного. Направлено заявление в ГУКН: государственный орган охраны памятников подтвердил факт нарушения и передал материалы в МВД. Кроме этого, в непосредственной близости от городища были проданы под застройку земельные участки, один из которых занимает часть территории федерального памятника. Местные жители на открытом обсуждении призвали к ответу представителей администрации г.о. Домодедово. Замглавы округа Хрусталёва Е.М., курирующая вопросы землеустройства, заявила о рассмотрении обращения жителей и ответила, что «федерального памятника архитектуры «Растуновское городище» мы не нашли в реестре … это неверная информация…». Правда, позднее его наличие всё же признали.

Если подобное отношение не является редкостью в Домодедово даже к реестровым памятникам археологии, то что говорить о ещё не выявленных, но физически существующих объектах археологического наследия.

Так, инициативная группа местных жителей поднимала вопрос о масштабном освоении бывших сельскохозяйственных земель в южной части округа, в частности в районе деревень Матчино, Юсупово, Шишкино, Сонино, Шебанцево. Здесь на огромных площадях идет интенсивная застройка объектами ИЖС, осуществляется прокладка инженерных коммуникаций и дорог — всё это без государственной историко-культурной экспертизы, с прямым нарушением действующего законодательства. Жители обратились к представителям МООО «Историко-исследовательское общество «Белый Камень» с просьбой пояснить, существуют ли на данных территориях археологические памятники. В результате анализа письменных и картографических источников XVII–XIX вв. было установлено, что в зону застройки попадают как минимум три места бывших поселений XVII–XIX вв., отмеченные на исторических картах. Два из них уже попали в зону строительства и частично повреждены. Кроме того, территории предполагаемого строительства расположены в бассейнах малых рек и ручьев с выходом к их берегам, которые являются потенциальными местами нахождения археологических памятников. На основании сведений писцовых книг XVII в., такие объекты здесь безусловно есть, и для их выявления и постановки на государственный учет необходимо проведение экспертизы, что успешно игнорируется.

Аналогичная ситуация наблюдается с земельными участками в районе д. Авдотьино и с. Никитское, принадлежащих компании PNK Group, которая намерена построить здесь крупнейший в области логистический комплекс. На земельных участках расположены неучтённые памятники археологии, один из которых известен по картографическому материалу XVIII–XIX вв. Тем не менее, застройщик решил не обременять себя проведением государственной историко-культурной экспертизы и уже проложил траншею силового кабеля по территории одного из памятников археологии, нарушив тем самым культурный слой древнего поселения.

Учитывая интенсивное хозяйственное освоение земель Домодедово в настоящее время, можно быть уверенным, что этот список нарушений далеко не полный. В то же время замечания местных граждан и общественников администрация округа и Главное управление культурного наследия Московской области не учитывают и не спешат осуществлять меры реагирования. Так в ответе на обращение председателя МООО «ИИО Белый Камень» в адрес администрации г.о. Домодедово приведён аргумент, что «администрация округа не наделена полномочиями по принятию к собственникам земельных участков мер воздействия и обязании их провести ГИКЭ»…


Звенигородский рубеж. Афиша 7-9 мая

Приглашаем на мероприятия проекта «Рубеж обороны Москвы под Звенигородом».

7 мая, с. Успенское

13:00 — открытие выставки «Звенигородский рубеж» о событиях осени-зимы 1941 года под Звенигородом в КДЦ «Успенский» (Одинцовский г.о., с. Успенское, Учительская улица, 40)

15:00 — музыка на передвижной колокольной звоннице в исполнении Александра Чайки и мастер-класс по игре на билах на берегу Москвы-реки (поляна после спуска)

8 мая, д. Палицы

Березовая роща

12:00 — экскурсия по участку рубежа обороны у д. Палицы

13:30 — музыка на передвижной колокольной звоннице в исполнении Александра Чайки и мастер-класс по игре на билах

Координаты места встречи — 55.757800, 36.977845

Проезд на общественном транспорте: на автобусах №452, №1054 до Аксиньинского кладбища, далее пешком вдоль дороги 2,5 км

9 мая, д. Дунино

Площадка у часовни Архангела Михаила

9:00 — литургия

12:00 — День Победы в Дунино. Концерт и музыка в исполнении Александра Чайки, трапеза

На все мероприятия вход свободный

Контакты:

rubezh1941@gmail.com

Сайт проекта «Рубеж обороны Москвы под Звенигородом» rubezh1941.com


Чистим памятники!

К Международному Дню памятников и исторических мест волонтёры МОО ВООПИиК провели бесплатные лекции, экскурсии и субботники. Последние — экскурсии и субботники — часто совмещались.

Объектами заботы активистов общества охраны памятников и их помощников стали усадьба Быково (Раменский район), Дача Струковых (Пушкино), Дом Телешова (Москва), усадьба Бакатиных — Боборыкиных (Софрино), территория и здания Звенигородского музея.

Волонтёры убирали с территорий памятников мусор и упавшие ветки деревьев, готовили к новому сезону цветники, мыли окна и двери зданий. Там, где это было возможно, производился небольшой косметический ремонт.


Атака отбита. Что дальше?

«Парк усадьбы Тишково – уникальный, единственный сохранившийся в северо-восточном Подмосковье памятник ландшафтно-паркового искусства, чудом уцелевший на протяжении 200 лет и дошедший до нашего времени в такой исторической полноте»

из обращения О.Н. Бойко, члена Союза краеведов России, музейного работника с 33-летним стажем, председателя совета Пушкинского отделения ВООПИиК с 1998 по 2013 гг., в Главное управление культурного наследия МО по поводу экспертизы на проект зон охраны парка.

Жители, краеведы и ВООПИиК слаженными усилиями отбили недавнюю атаку на парк усадьбы Тишково: акт экспертизы, подписанный Л.А. Траскуновым, А.Г. Агальцовым и Л.А. Орембо, на днях направлен на доработку. Протест граждан носил ярко выраженный характер, с доводами участников можно ознакомиться в Сводке предложений, поступивших в рамках общественных обсуждений акта экспертизы.

Эта атака на парк Тишково, увы, не первая и не последняя.

Вот уже которое десятилетие неравнодушная и эрудированная общественность не знает покоя. Как морские волны, одна за одной на Тишково накатывают проекты зон охраны, чья единственная цель – не защитить памятник, а обосновать реализацию на нём чьих-то коммерческих интересов, физическое воплощение коих будет выражаться в (сколько-то)-этажной застройке. А там и транспортная сеть как необходимая инфраструктура подтянется и накроет усадебные земли: разрешение на строительство дороги уже выдавалось, но было по требованию общественности отозвано Администрацией Пушкинского района «Постановление №40/ю» 15 января 2009 года.

Свежий акт экспертизы на новый проект, как водится, положительный, сам проект – убойный.

В сухой выжимке – изготовленный акт абсолютно не отвечает главному принципу государственной историко-культурной экспертизы, а именно презумпции сохранности объекта культурного наследия при любой намечаемой хозяйственной деятельности.

Проект зон охраны, который одобрила экспертная группа, настолько безжалостен к парку, что даже установленные согласно 73-ФЗ обязательные временные защитные зоны, оказались значительно большими по площади, чем предлагаемые в итоге зоны охраны, разработанные за немалые бюджетные деньги. Действующие защитные зоны запрещают капитальное строительство внутри установленных границ, а проект зон охраны взламывает гарантированную законом защиту парка и позволяет капитальное строительство на большей части территории. В результате там, где сегодня застройка исторической территории усадьбы запрещена, она будет разрешена с одобрения Л.А. Траскунова, А.Г. Агальцова и Л.А. Орембо.

В результате на севере пашни отдаются под застройку (зона РУ-4), а граница зон охраны здесь всего лишь повторяет историческую границу регулярного парка. Зона охраняемого ландшафта на данном направлении не предполагается.

На съедение застройщикам отдаются также земли, исторически относящиеся к территории усадьбы (РУ-5, РУ-6), и участки, где находились парадный и хозяйственный дворы, фруктовые сады и частично пейзажный парк Тишково (Ру-6).

Охранную зону проектировщики и эксперты милостиво оставили только с юга; она включает малую часть пейзажного парка и имеет до неприличия скромные размеры (ОЗ-1, ОЗ-2).

Центральную аллею (Парковую улицу) из территории памятника намереваются исключить вовсе: приведённая выше карта-схема опирается на изменённые проектом и пока не утверждённые границы памятника.

Общественные обсуждения последнего акта экспертизы, выполненной на проект зон охраны парка усадьбы Тишково, завершились 20 декабря 2021 года. Свои замечания к документу, опубликованному на сайте Главного управления культурного наследия Московской области, высказали жители села Тишково, деревни Марьина Гора, Пушкинского района, Подмосковья и Москвы. Есть немало вопросов к экспертам – Агальцову, Орембо и Траскунову – у краеведов, общественных деятелей, членов Московского областного отделения ВООПИиК.

И вопросы начинаются сходу: с адреса памятника, указанного в оглавлении Акта экспертизы. Дословно он указан так: «Московская область, городское поселение Пушкинский, село Тишково». Иногда эксперты для разнообразия употребляют «городское поселение Пушкинское». Однако городских поселений «Пушкинский» и «Пушкинское» не существует и никогда не существовало.

Правильный адрес – «городской округ Пушкинский» – не приведён экспертами ни разу. Между тем установление актуального адреса – это одна из задач экспертизы. Непонятно, как так получилось, что Главное управление культурного наследия Московской области не сверило даже адрес объекта культурного наследия, прежде чем выставлять экспертизу на общественное обсуждение?

Вызывает интерес и такой ещё разрез: эксперт Лев Аронович Траскунов, тот самый, который своим экспертным заключением положил начало уничтожению парка усадьбы Н.Б. Юсупова Опалиха-Алексеевское, указан в Акте как «член Федерального Научно-Методического совета». По состоянию на период с 12 октября по 10 ноября, когда проводилась государственная историко-культурная экспертиза по парку усадьбы Тишково, Лев Аронович «членом Федерального Научно-Методического совета» не являлся. И это не единственный Акт экспертизы, где зафиксирована ложная информация о Льве Ароновиче. Нравственно-этическую сторону самопрезентации, допустим, можно оставить за кадром, но как быть с прямой обязанностью эксперта предоставлять исключительно достоверную информацию? Причём обязанностью, предписанной законом.

С достоверностью у Акта экспертизы вообще дела обстоят неважно. Агальцов, Орембо и Траскунов утверждают, например, что историческая справка к проекту имеет ссылки, и «все ссылки аннотированы указанием источников». Однако самостоятельное знакомство с исторической справкой позволяет сделать неожиданное (с учётом заверений экспертов) и неприятное открытие: ссылок в ней нет от слова «совсем». И даже пространная цитата почти на страницу, включенная в справку, не имеет указаний на источник, откуда она изъята.

Историческая справка, надо сказать, хоть и небольшая по объёму (каких-то 5 страниц), всё же привлекает внимание своими акцентами. В ней прямо-таки педантично и последовательно конструируется представление о полном упадке усадебного комплекса. В этом фарватере слово «деградация», настойчиво применяемая составителями справки по отношению к зданиям и парку, перемежается словосочетанием «крайнее запустение». Причем, по мысли авторов, деградировать усадебный комплекс начал прямо с момента своего создания.

Траскунов, Орембо и Агальцов все пассажи о деградации старательно пересадили в Акт экспертизы, вместе с курьёзным расхождением в показаниях: усадьба Тишково погрузилась в деградацию то ли в первой четверти XIX века (л. 11 Акта), то ли во второй половине XIX века (л. 14 того же Акта).

Стремясь всячески упрочить представление об упадке усадьбы, эксперты не побрезговали даже подменой содержания документов, написав, например: «В конце 1920-х гг. усадьбу Тишково посетили деятели Общества изучения русской усадьбы, которые застали только сохранившийся регулярный парк в сильно запущенном виде» (л. 14 Акта).

Любой, кто умеет читать и улавливать смысл прочитанного, вынесет из этой фразы главное: деятели Общества изучения русской усадьбы в конце 1920-х годов приехали в Тишково и испытали глубокое разочарование от увиденного. Поохали, поахали, с тем и отбыли.

Теперь, внимание, суровая реальность: деятели ОИРУ действительно посетили усадьбу Тишково. Но не в конце 1920-х, а в середине. По итогам поездки они включили усадьбу в программу экскурсий на 1926 год (о, они были оптимистами, эти деятели ОИРУ, если не побоялись сделать это по отношению к деградирующему, практически агонизирующему объекту).

Программа экскурсий была опубликована в юбилейном сборнике «Русская усадьба» № 4(20):

«Тишково-Спасское (Собакиных). Остатки «готической» усадьбы 1792 г. Башни-пилоны выдержаны в типе московской псевдоготики. Исключительно интересны трехарочные ворота в парке с башнями по углам с несомненным западным влиянием. Церковь с высокой башней-колокольней также напоминает английскую готику XVIII в. Внутри интересен иконостас. Небольшой октогональный дом разрушен внутри. Отдельное здание театра с овальным зрительным залом, сохранившим лишь общие очертания; остатки служебных построек, большой старый парк». (Русская усадьба, вып. 4(20), 1998 г., с.71-72).

Как видно из приведённого отрывка, в нём нет ни слова о запущенном парке а, кроме того, отмечены и другие «исключительно интересные» элементы усадьбы, хоть и с оговорками следов разрушений. Более подробное описание ансамбля усадьбы Тишково члены ОИРУ выполнили в 1928 году (Русская усадьба, с. 147-148).

Это сильно разнится с тем образом тотального упадка, на котором, как на фундаменте, эксперты построили свои далеко идущие выводы.

Всё, как в анекдоте:

— Верно ли, что Рабинович выиграл «Волгу» в лотерею? — Верно. Только не Рабинович, а Иванов. И не «Волгу», а сто рублей. И не в лотерею, а в карты. И не выиграл, а проиграл.

Но применительно к усадьбе Тишково анекдот скверный. А главное – несёт памятнику отнюдь не эфемерную угрозу уничтожения части территории.

Вот оценка проекта и акта экспертизы, данная Т.А. Румянцевой, в начале 2000-х являвшейся участником обследования территории для подготовки материалов к постановке парка в Тишково на охрану (институт Росгипролес, отдел особо охраняемых природных территорий):

«Актом экспертизы, к сожалению, полностью одобряются проектные документы по разработке проекта границ территории объекта культурного наследия в селе Тишково, в том числе изменение южной границы территории парка. В результате исключается важный для ОКН участок, присутствовавший в его составе на планах всех предыдущих постановлений.

Исключаемый участок переводится проектом в зону регулируемой застройки (на плане РУ-5), несмотря на то, что обладает чертами предмета охраны ОКН в соответствии с Распоряжением Министерства культуры Московской области от 23.07.2014 за №14РВ23:

  • именно эта полоса вдоль южной границы старинного парка определяет панорамный вид с моста через залив и с главной подъездной дороги из Москвы;
  • на опорном историко-культурном плане в пределах этого участка показан контур утраченного главного дома усадьбы, на который ориентированы три луча сохранившихся аллей старых лип.

Разрешение даже на малоэтажную застройку этого участка неизбежно приведёт к утрате в пейзажных связях парка с живописным окружением излучины реки Вязь. Это прямое нарушение заявленной цели проектной документации:

Целью рассматриваемого проекта является обеспечение сохранности объекта культурного наследия регионального значения «Усадьба «Тишково»: — Парк, 1760-1790-е гг., XIX в.» в характерной историко-градостроительной и природно-ландшафтной среде, рассматривая его как ландшафтный ансамбль (стр. 15 акта ГИКЭ)».

…Итак, Главное управление приняло решение отправить акт экспертизы на доработку. Акт, но не сам проект зон охраны. Время заказчика поджимает – значит, вскоре появится новый акт с косметическими изменениями: адрес, наконец, исправят, вставят пару-другую ссылок на источники, уберут ложные данные. И, поскольку государственная историко-культурная экспертиза превратилась в сервис для строительного бизнеса, есть основания считать, что главные травмирующие парк решения проектировщики и эксперты оставят в силе.

Пока же неравнодушные жители села Тишково собирают подписи под петицией в защиту памятника и надеются на поддержку. Московское областное отделение ВООПИиК призывает всех, кому дорого наследие, присоединиться к этой инициативе.

Мария Миронова, Татьяна Лаврентьева

При подготовке статьи использованы фотографии Юлии Назаренко

Дорогие друзья! Московское областное отделение ВООПИиК ведёт большую работу по защите историко-культурного наследия Подмосковья – исследовательскую, градозащитную и просветительскую. Поддержать нашу деятельность можно с помощью разовых или ежемесячных пожертвований, пройдя по ссылке


Имение Троицкое-Кайнарджи и его знаменитые владельцы

Наталья Тарашевская

Ранняя история села Троицкое

Обычно, начиная исследование какого-либо исторического имения, я стараюсь собрать весь имеющийся в открытом доступе материал на данную тему. Делаю это для того, чтобы, проанализировав данные, опубликованные в разных источниках, найти точки расхождения в трактовке событий, происходивших в имении, и в ходе исследований найти достоверный архивный материал, который позволил бы устранить все домыслы недобросовестных авторов краеведческих изданий.

Троицкому-Кайнарджи, в отличие от соседнего с ним имения села Соколова с приписанной к нему деревней Кучиной, которое на протяжении почти полвека юридически принадлежало графам Румянцевым, а история которого до сих пор была практически чистым листом, с известностью повезло больше. Вероятно, это произошло из-за того, что с Троицким было связано имя знаменитой царствующей особы.

В селе Троицкое, одном из районов современного города Железнодорожного, на высоком левом берегу Пехорки находились усадьба графа П. А. Румянцева-Задунайского и сохранившийся до наших дней Троицкий храм. По чьему проекту они были построены, до сих пор неизвестно. Многочисленные версии, гуляющие в краеведческой среде, настолько разнятся между собой, не имея при этом никаких документальных подтверждений, так что принимать на веру какую-либо из них было бы неправильным.

Одной из самых ярких точек разночтений является год постройки Троицкого храма. Каких только дат и теорий о его происхождении ни прочитаешь в краеведческих изданиях! Даже на самом храме висит табличка, появившаяся здесь в советское время, на которой указана недостоверная дата его постройки – 1777 год. На сайте самого храма дата постройки не указана, но сказано, что освящен храм был в 1787 году1.

Что же известно об этом знаменитом старинном имении?

По традиции начнем знакомиться с историей села Троицкого с трудов исследователей истории подмосковных церквей братьев В. и Г. Холмогоровых, которые создали уникальный труд по истории территорий, населения и церквей Московской епархии.

По Холмогоровым2 до 1623 года село Троицкое было старой вотчиной Василия Ивановича Сукина. В 1623 году в селе была деревянная Троицкая церковь с приделом Николая чудотворца. Род Сукиных известен с конца XV века. Первый из Сукиных, Семен Кондарь Иванович Сукин, входил в свиту, сопровождавшую в 1495 году великую княжну Елену Иоанновну, отправившуюся в Литву для заключения брака с великим князем литовским Александром. Среди последующих представителей этого рода были сельничий, посол в Польшу, дьяк, печатник, думный дворянин, стольники, воеводы3.

При Василии Ивановиче Сукине в Троицком был двор вотчинника, двор приказчика и 2 крестьянских двора.

Далее село переходило по наследству: в 1628 году – к Ивану Васильевичу Сукину, в 1646 году – к Осипу Ивановичу Сукину.

Тогда к Троицкому были приписаны деревни Кожухова и Рудная. При Осипе Ивановиче Сукине двор вотчинника даже не упоминается, на этом месте находилось менее десятка крестьянских дворов. К концу XVII века число крестьянских дворов увеличилось в два с половиной раза с учетом деревни Кожуховой.

Осип Иванович Сукин был военным и государственным деятелем, стряпчим, полковым воеводой, окольничим. Свою службу Осип Иванович начал в 1637 году, когда был пожалован из жильцов в стряпчие. В 1638 году он ночевал на государевом дворе, в январе 1639 года «дневал и ночевал» у гроба царевича Ивана Михайловича, а в апреле у гроба царевича Василия Михайловича. В 1646 году был есаулом во время похода из Ливен в Белгород. Именно на период с 1646 по 1669 (год его смерти) приходятся сведения о владении им селом Троицким.

С 1669 по 1681 год владельцем Троицкого был Иван Осипович Сукин. В 1674 году в церкви, кроме придела Николая чудотворца, упоминается придел Иоанна Предтечи. В 1680 году у церкви земли и сенных покосов не было, а землю пахал и сено косил поп Андрей с причетниками.

После смерти Ивана Осиповича Сукина в 1681 году село перешло в приданое к его дочери Анне при выходе ее замуж за князя Алексея Борисовича Голицына. Это время можно считать годом, когда владельцами Троицкого стали Голицыны. Не будем забывать, что мать Петра Александровича Румянцева-Задунайского была урожденной Голицыной, дочерью Михаила Михайловича Голицына, который в 1760 году был владельцем расположенного неподалеку имения Пехра Яковлевское.

В конце XVII века на изучаемой нами территории происходили события, которые не вписывались в историческую логику. События эти были связаны с фаворитом царевны Софьи Василием Васильевичем Голицыным. Даже официальные церковные документы выдают нам противоречивую информацию об этом историческом периоде. Это пример того, как на историю могут влиять личные и властные поступки высокопоставленных исторических персонажей. Вот как всё происходило.

В 1687 году после смерти Родиона Матвеевича Стрешнева, владельца соседнего с Троицким села Соколова, село досталось его сыну Ивану Родионовичу Стрешневу, который подал прошение о разрешении на постройку в Соколове новой церкви на месте обветшавшей4.

В то время, когда Соколовым владел Иван Родионович Стрешнев, выясняется, что неизвестно с какого года, но точно, что до 1689, это село принадлежало Василию Васильевичу Голицыну. Два подлинных архивных документа выдают разную информацию. Это противоречие в фактах владения землями села Соколова связано с деятельностью в этих местах Василия Васильевича Голицына, обладавшего в то время практически безграничной властью, в том числе и по отношению к своим и чужим имениям.

Василий Васильевич Голицын

В это время В. В. Голицын в нашей местности, кроме села Соколова, владел селом Троицким, а также землями, лежащими к востоку от Троицкого – селом Савиным, которое граничило с землями села Демина, Демидково тож, будущего Милета, бывшего дворцовой вотчиной и принадлежавшего в то время царевне Софье. Таким образом, В. В. Голицын и царевна Софья, значимые лица русской истории, были тесно связаны, в том числе, и по своим владениям, находящимся на этой земле.

Неизвестный до настоящего времени исторический эпизод, относящийся к В. В. Голицыну, был найден автором в фондах Государственного исторического музея в документах, относящихся к 1689 году, когда «по именному указу великихъ государей, все имѢнiя, принадлежавшiя князю Василiю Васильевичу и его сыну Алексею Голицынымъ были отписаны на великаго государя за ихъ вины»5.

Именно эти документы и позволили узнать о факте владения В. В. Голицыным селами Соколово, Савино и Троицкое и понять его действия по отношению к владельцам соседних с ним имений.

В этих документах рассказана история о том, как после смещения царевны Софьи проводилось следствие и изъятие у Голицыных их имений, в частности сел Троицкого, Савина и Соколова. Эти три села идут «в связке» в событиях, которые происходили на их территориях. Приказом розыскных дел, который вел следствие, руководил Тихон Никитич Стрешнев. Именно ему были переданы эти документы, а их копии были направлены государю. Следствие велось под надуманными предлогами.

Тихон Никитич Стрешнев

Данные документы, несомненно, свидетельствуют о том, что до 1689 года земли села Соколова, Савина и Троицкого принадлежали Василию Васильевичу Голицыну. Все три имения, расположенные по соседству, имели общие границы, и в случае их объединения получилась бы огромная территория, принадлежавшая В. В. Голицыну. То, что до сих пор об этом не было известно, можно объяснить тем, что после опалы Голицыных было запрещено об этих фактах упоминать.

В 1681 году боярин Иван Федорович Стрешнев отдал село Савино князю Василию Васильевичу Голицыну в приданое за своей дочерью Евдокией6. Таким образом, вторая жена В. В. Голицына была родственницей царицы Евдокии Лукьяновны Стрешневой, второй жены царя Михайловича Федоровича Романова.

1681 год можно рассматривать как предполагаемый год перехода к В. В. Голицыну и села Соколова, и села Троицкого. Соколовым тогда владел Иван Родионович Стрешнев, а Троицкое в этот год перешло в приданое от Анны Ивановны Сукиной к Алексею Борисовичу Голицыну – двоюродному брату Василия Васильевича Голицына.

Как могли Соколово и Троицкое, имевшие своих законных хозяев, плавно, традиционно переходившие по наследству от отца к сыну, от сына к внуку, стать владениями Василия Васильевича? Совершенно непонятно, как в эту цепочку он мог вклиниться. Вероятно, всесильный фаворит царевны имел возможность присвоить себе все, что ему хотелось.

Алексей Борисович Голицын, владевший тогда Троицким, являлся двоюродным братом Василия Васильевича. Его отец Борис Алексеевич Голицын был видным государственным деятелем времен царевны Софьи и Петра Алексеевича, руководителем приказа Казанского дворца, воспитателем юного царевича Петра. Во время конфликта Петра с царевной Софьей он активно поддержал 17-летнего царя, став его главным советником, и был одним из главных инициаторов провозглашения царем Петра Алексеевича. Он активно способствовал победе Нарышкиных над царевной Софьей, а, следовательно, был политическим противником В. В. Голицына7.

Может быть, Василий Васильевич, пользуясь своей безграничной властью, и отобрал Троицкое у сына своего недоброжелателя?

После опалы и ссылки В. В. Голицына владельцем села Соколова в 1697 году упоминается Иван Родионович Стрешнев. В этом же году им была построена новая деревянная церковь, разрешить построить которую он просил в 1687 году.

Село Савино, Спаское тож, по именному указу царя было отдано в пожизненное владение вдове Ивана Федоровича Стрешнева Настасье Ивановне. То есть, Савино вновь вернулось в семью Стрешневых – родителей второй жены Василия Васильевича.

В 1704 году Иван Родионович Стрешнев передал село Соколово своему сыну Николаю Ивановичу4.

Можно предположить, что Тихон Никитич Стрешнев, расправляясь с В. В. Голицыным, тем или иным образом отстаивал интересы своих родственников Стрешневых – владельцев сел Соколова и Савина. Поэтому села, хотя и были отписаны в царскую казну, но по факту вернулись к своим законным владельцам, у которых они были отняты. А Троицкое осталось у сына победившего в этой борьбе приближенного юного царя Петра.

В 1704 году из села Троицкого на пустошь Фенину были переселены 12 крестьянских дворов. Этот год можно считать годом основания деревни Фениной, приписанной к Троицкому.

В 1714 году владельцем села был Сергей Александрович Голицын.

От Якова Алексеевича село перешло в 1749 году к его сыну князю Петру Яковлевичу.

Следующая запись в исследованиях Холмогоровых не вписывается в ход исторических событий: по ней в 1725 году село пожаловано графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому. Но ведь, как мы узнали выше, до 1749 года селом владел Яков Алексеевич Голицын, а после 1749 года – его сын Петр Яковлевич[2]. Да, к сожалению, и у Холмогоровых встречаются очевидные ошибки. П. А. Румянцев-Задунайский родился в 1725 году8. Сомнительно, что село Троицкое могло быть пожаловано ему в год его рождения. Звание фельдмаршала Петр Александрович получил за свои заслуги перед Отечеством только в 1770 году. Женой П. А. Румянцева была Екатерина Михайловна, урожденная княгиня Голицына. Замуж за Петра Александровича она вышла либо в 1748, либо в 1749 году9.

О том, каким образом Троицкое перешло к Петру Александровичу, в краеведческой литературе существуют разные версии. Привожу такую уникальную трактовку: «В Подмосковье у Румянцева было родовое имение Темниково. Все остальные владения располагались по бескрайним российским просторам. На деньги, пожалованные императрицей, Румянцев скупает земли около родового Темникова. В августе 1775 года он приобретает село Троицкое с деревнями Кожухово, Руднево, Фенино, покупает сельцо Федурново. В Троицком начинает строить дворец в готическом стиле, там же разбивает парк [выделено мной – Н.Т.]. 28 октября 1775 года Екатерина II с небольшой свитой прибывает в имение Троицкое»10.

Темниково никогда не было родовым имением Румянцевых, оно всего лишь входило в состав имения. В других источниках, в том числе и у Холмогоровых, читаем, как уже было сказано, что имение Петру Александровичу было пожаловано.

Пока же мы установили следующее: Троицкое могло перейти к П. А. Румянцеву не ранее 1748 года.

В дате постройки Троицкого храма существует еще большая неразбериха, чем во времени перехода Троицкого от Голицыных к Румянцевым. В 1768 году владельцем Троицкого был П. А. Румянцев. На сайте Троицкого храма можно найти следующую информацию: «Усадьба Троицкое-Кайнарджи возникла на рубеже XVII–XVIII вв. под именем Троицкого, находившегося до 1751 г. во владении князей Голицыных; в усадебном комплексе была деревянная церковь. В 1760 г. имение перешло во владение графа Петра Александровича Румянцева (1725 г. – 1796 г.), как приданое его невесты, княжны Екатерины Михайловны Голицыной (1724 г. – 1779 г.)» [1].

Эта информация неверна во всем. Если Голицыны владели имением до 1751 года, а к Румянцевым оно перешло в 1760 году, то получается, что в течение 9 лет у имения не было владельцев? Документ из архива РГБ говорит о том, что брак между Петром Александровичем Румянцевым и Екатериной Михайловной Голицыной был заключен не позднее 1749 года, потому что сговорная запись о браке была сделана в ноябре 1748 года.

В 1749 году Троицким владел Петр Яковлевич Голицын, а Екатерина Михайловна была дочерью Михаила Михайловича Голицына, который в это время был владельцем Пехры Яковлевского, и не мог дать в приданое своей дочери не принадлежавшее ему имение.

Мы имеем целый калейдоскоп версий, каждая из которых противоречит предыдущей: в 1775 году «стали достраивать Троицкую церковь, начатую в 1774 году» [10]. На Официальном сайте Троицкой церкви говорится: «Еще до славных побед, в 1774 г., в имении была заложена новая каменная церковь» [1]. Если по утверждению Н. А. Сотниковой П. А. Румянцев только в 1775 году «покупает» свое Троицкое имение, то как каменная церковь, могла быть заложена в 1774 году»? Тут же мы видим уже другую дату постройки церкви. 1777 г.: «В имении П.А. Румянцев-Задунайского Троицком-Кайнарджи» стали возводить каменную церковь вместо сгоревшей в 1750-х годах» [11].

В документах Московской духовной консистории, относящихся к 1778 году, мы видим, что в этом году неоднократно производилось назначение священнослужителей в Троицкую церковь[12]. В Недействующей описи дел Приказного стола Вохонской десятины за 1778 год упоминаются представители духовенства, которые служили в Троицком храме в том году[13]

В другом месте появляется следующее утверждение Сотниковой, противоречащее предыдущим: «С постройками торопились к приезду Екатерины II … Именно в это время стали достраивать Троицкую церковь, начатую в 1774 г. Легенда гласит, что храм строился по рисунку самого Петра Александровича Румянцева… А вот архитектором мог быть именно Карл Иванович Бланк. Так, в письме Екатерины Михайловны к мужу есть такие строки: «Плотники здесь и каменщики очень дороги, да и не охотно идут так далеко. Я просила Бланка и он обещал». Значит, все-таки Бланк… Он мог следить за строительством в Троицком, заниматься отделкой, поскольку всегда славился как искусный рисовальщик и «инвектор» (сочинитель деталей)» [14].

Екатерина II приезжала в Троицкое летом 1775 года, во время празднования в Москве победы над Турцией. Если церковь заложили, как говорит Сотникова, в 1774, то как могли ее достроить (даже в планах) к лету 1775 года? Могли ли Румянцевы заранее точно знать, когда состоится поездка императрицы в Москву и состоится ли вообще такая поездка?

Так в какой же церкви проводились службы, назначались на должности священно-церковнослужители? Из документов Московской духовной консистории[12, 13] мы узнаём, что с 1762 по 1778 год Троицкая церковь была каменной, постоянно действующей, в нее назначались священнослужители и велись службы.

Для того, чтобы установить точную дату постройки каменной церкви, надо проследить историю села и его владельцев с 1714 года. Тогда владельцем Троицкого был Сергей Алексеевич Голицын, сын А. И. Сукиной и А. Б. Голицына, который в этом же году построил новую деревянную Троицкую церковь и подал прошение о ее освящении. Холмогоровы утверждают, что после Алексея Борисовича селом владел Яков Алексеевич Голицын. Возможно, братья владели имением совместно, или, может быть, к Якову Алексеевичу имение перешло после смерти его брата?

После смерти Якова Алексеевича, в 1749 году Троицким стал владеть его сын Петр Яковлевич. И уже после него его владельцами стали Румянцевы.

Петр Яковлевич упоминается как владелец Троицкого и в документах Духовной консистории, относящихся к 1767 году[15].

Полную ясность во всю эту неразбериху вносит документ 1751 года – обращение Петра Яковлевича Голицына в Московскую духовную консисторию[16] по случаю того, что в августе 1751 года в селе Троицком сгорела деревянная церковь. П Я Голицын намеревался построить новую, каменную, но понимая, что строение каменной церкви займет много времени, просил Духовную консисторию дать ему разрешение на строительство временной деревянной, которую впоследствии можно было бы использовать в качестве здания, предназначенного для выпекания просфор.

Построил ли П. Я. Голицын новую деревянную церковь, неизвестно, но во всех клировых ведомостях XVIII и XIX веков говорится о том, что каменная церковь в селе Троицком была построена в 1754 году Петром Александровичем Румянцевым. В достоверности этой информации мы можем убедиться с помощью документов XIX века, которые будут приведены ниже. А поскольку никаких сомнений в этой информации нет, то получается, что в период с 1751 по 1754 год должны были произойти следующие события:

– В Троицком сгорела деревянная церковь;

– Петр Яковлевич Голицын построил (или не построил) деревянную церковь;

– Петр Александрович Румянцев стал владельцем села Троицкого;

– Петр Александрович Румянцев построил в селе новую каменную церковь.

И все это в течение 3–4-х лет!

Строительство каменной церкви, как правильно заметил в своем обращении П. Я. Голицын, должно занимать много времени. Поэтому есть все основания думать, что Троицкое перешло к П. А. Румянцеву где-то около 1751 года, иначе ему не хватило бы времени на постройку церкви. Таким образом, в 1748–1749 годах был заключен брак между Петром Александровичем и Екатериной Михайловной Голицыной и буквально через два-три года Румянцев стал владельцем Троицкого. На самом деле переход имения к Румянцеву не имеет никакого отношения к приданому Екатерины Михайловны, поскольку Петр Яковлевич Голицын унаследовал это имение в 1749 году, и уж, конечно, не для того, чтобы тут же передать его Екатерине Михайловне, к которой он никакого отношения не имел. Да и из вышеприведенного документа мы видим, что в 1751 году он строил планы сооружения новой каменной церкви, что должно было потребовать немалых затрат. Это обстоятельство могло привести его к решению продать свое имение Румянцеву.

Итак, подведем итог наших исследований.

Троицкое перешло от Петра Яковлевича Голицына к Петру Александровичу Румянцеву сразу же после 1751 года, когда в селе сгорела деревянная церковь, и Голицын не стал ее восстанавливать, а продал свое имение Румянцеву.

Новая каменная церковь была построена П. А. Румянцевым в 1754 году.

Храм в Троицком-Кайнарджи

Из просьбы Екатерины Михайловны Румянцевой к Бланку найти плотников и каменщиков, Н. Сотникова делает твердый и окончательный вывод: архитектором церкви был Бланк[17]. Ссылка на письмо, приведенное Н. Сотниковой, якобы говорящее об авторстве К. И. Бланка в проекте церкви в Троицком не подтверждена указанием на архивный документ. Поэтому мы не знаем, в каком году это письмо было написано. Но нам известно реальное время постройки церкви – 1754 год, поэтому можем обратиться к биографии К. И. Бланка и посмотреть, что происходило в его жизни в указанный период постройки каменной церкви в Троицком.

Ранние самостоятельные работы Бланка не сохранились. Расцвет его творчества приходится на 1760-е годы[18]. Теоретически неизвестный еще в 1750-х годах К. И. Бланк мог быть архитектором Троицкой церкви. Однако во многих источниках говорится, что церковь была построена неизвестным архитектором, специалисты авторство Бланка не признают. Они считают, что он мог быть лишь консультантом при строительстве церкви или надзирать за ее строительством. Однако Н. Сотникова на основании упоминания фамилии Бланка в семейной переписке графов Румянцевых делает однозначное утверждение: «Значит, все-таки, Бланк».

С просьбой помочь разобраться в противоречиях я обратилась к диакону Троицкого храма Николаю Буслаеву и задала ему следующий вопрос:

Вопрос. «Если в селе издавна стояла деревянная церковь, а владельцы села решили построить новую, каменную, то должна ли по церковным правилам новая церковь обязательно стоять на месте старой, или она может быть построена где-то рядом?».

Ответ. «Деревянная церковь сгорела, а новую построили в 30 саженях от нее (почти 60 метров). По церковным правилам не обязательно строить храм на том же месте, но необходимо огородить место, где был старый алтарь».

Последняя деревянная церковь в Троицком была построена Алексеем Борисовичем Голицыным в 1714 году. Это была та самая церковь, которая сгорела в 1751 году при Петре Яковлевиче Голицыне. Новую, каменную, церковь стали строить не на старом месте, а на расстоянии почти 60-ти метров от нее.

После постройки и освящения богослужения в Троицкой церкви совершаются без перерыва по сей день.

Троицкое и графы Румянцевы

В Гербовнике Дворянских родов Всероссийской империи первым предком рода графов Румянцовых называется нижегородский боярин Василий Румянец, который служил великому князю Василию Дмитриевичу в 1391 году[19].

Общероссийскую славу получили Румянцевы, жившие в XVIII веке. Графский титул принес роду Александр Иванович Румянцев, который был пожалован им в честь заключения мира со Швецией в Абове в 1744 году.

Граф Александр Иванович Румянцев

Граф Александр Иванович Румянцев, отец будущего фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского, был сыном незнатного и небогатого костромского дворянина, стольника Ивана Ивановича Румянцева[20]. Александр Иванович, денщик и его ближайший помощник Петра I, выполнял различные поручения царя, в том числе и дипломатические.

Так, в одном из своих указов Петр I приказал капитану поручику гвардии Румянцеву ехать в город Архангельск и проведать в нем и его окрестностях места, где есть лучшие работники, занимающиеся рыбным и звериным промыслами. Румянцеву поручалось набрать из них в матросы пятьсот человек не старше тридцати лет. В другом указе царь приказывает набрать в Дедилове добрых плотников, которые были бы нестары, до сорока лет, и, набрав оных, доставить их в Петербург. Еще одним поручением императора была посылка Александра Ивановича в Малороссию по делу полковника и наказного гетмана Павла Леонтьевича Полуботка. Румянцеву было поручено выяснить настроения в Малороссии [21].

В 1717 и 1718 годах Александр Иванович Румянцев вместе с П. А. Толстым был послан за границу для поимки царевича Алексея Петровича. После того, как Петр I приговорил своего сына к смерти, приказ было поручено исполнить Петру Андреевичу Толстому, генерал-поручику Бутурлину, лейб гвардии майору Ушакову, светлейшему князю Александру Даниловичу Меншикову, графу Гавриле Головкину. В их числе был и Александр Иванович Румянцев[22]. Интересно то, что до сих пор в некоторой современной исторической литературе факт насильственной смерти царевича Алексея Петровича выдается как версия. После смерти царевича Алексея Петр возвысил А. И. Румянцева. Вряд ли это могло случиться только вследствие его участия в розыске Алексея. Весьма вероятно, что для этого имелись более веские причины, которые Румянцев должен был, получив царскую милость, держать в секрете. Кроме того, в 1724 году Петр отправил Румянцева послом в Турцию – подальше из страны.

Отправляя посольство в Турцию, царь дал Румянцеву грамоту, в которой было сказано, что «посланик брегадир и лейб гвардии маеор Александр Румянцов … послан для наших дел во Двор светлейшаго и державнейшаго великаго государя Его Салтанова Величества турскаго». Петр просил султана и его подданных, чтобы посланника с его свитой велели пропускать «без всякого задержания со вспоможением» [23].

После смерти Петра I Александр Иванович продолжал свою службу при Дворе его жены Екатерины I. Находясь в Константинополе, Александр Иванович получал от новой императрицы письма, в которых она, кроме дипломатических поручений, просила прислать ей «самого лутчего розеновова масла, далбасаму демеку самого чистаго по голяшке или по две». Встречаем и такое поручение: «Приищите в Царь граде купить хорошую ставку с шатрами и наметами со всеми к ней принадлежностями лутчей работы, которая надобна для нас самих…».

26 ноября 1725 года Екатерина I за «верныя службы и труды» наградила Румянцева новоучрежденным орденом князя Александра Невского на красном банте[21].

Вот как рассказал К. Валишевский историю женитьбы Александра Ивановича Румянцева. Писатель считал, что после смерти царевича Алексея царь сделал Румянцева своим любимцем. Один боярин предложил тому в жены свою дочь, пообещав за ней значительное приданое, тогда как Румянцев, сын мелкопоместного дворянина Костромской губернии, был беден.

«– Ты видел невесту? – спросил Петр.

– Нет, говорят, она не глупа».

Посмотрев в тот же день на предполагаемую невесту, царь ее не одобрил и сказал: «Найду тебе другую и не позднее сегодняшнего вечера, приходи к пяти часам».

Экипаж, в котором ехали царь и Румянцев, остановился перед домом графа Матвеева, одного из самых знатных и богатых лиц государства.

Петр дружески поздоровался с графом, целуя его и сразу заявил:

– У тебя есть невеста; а вот жених.

Без дальних разговоров Матвеева вышла замуж за Румянцева. По уверениям некоторых современников, она уже была – в девятнадцать лет – любовницей государя и любовницей ветреной! Уличив ее незадолго до того в неверности, Петр избрал такое средство, чтобы приставить сторожа к ее слишком хрупкой добродетели, не пощадив предварительно красавицу от изрядного наказания «manu propria» [«собственноручно»]».

Мария Андреевна Румянцева (Матвеева)

Далее Валишевский пишет:

«Она [Матвеева] была … красавица … очень умна и прелестна во всех отношениях… Мария была фрейлиной при дворе императрицы. Эта столь почетная должность была в то время почти призывом к бесчестью… После смерти Петра Мария Румянцева осталась беременна сыном, будущим героем великого царствования, знаменитым полководцем при Екатерине II, в котором все невольно признавали наследственные черты великого царя»[24].

Конечно, сплетен о представителях знатных фамилий во все времена было предостаточно. Достоверна ли данная история, судить не нам. Однако есть несколько моментов, которые приходят на ум в связи с этой якобы имевшей место связью между Петром I и Марией Матвеевой.

Во-первых, Мария отвергла предложение жены Петра I Екатерины быть крестной матерью ее новорожденного сына. Екатерина, как женщина мудрая, зная слабости своего супруга в отношении женского пола, всегда старалась все последствия этой слабости сгладить. Какова же могла быть причина того, чтобы молодая мать отвергла это лестное для себя предложение? Во-вторых, бросается в глаза тот факт, что, как мы убедимся впоследствии, на протяжении почти полутора столетий все Румянцевы – и Александр Иванович, и Петр Александрович, и три его сына – пользовались особым вниманием всех правящих русских императоров. Им прощалось всё, что они себе позволяли в государственной службе. А по поводу внешнего сходства Петра Александровича Румянцева с его предполагаемыми отцами – Петром I и Александром Ивановичем Румянцевым – можно судить по их портретам.

Мария Матвеева, теперь уже Румянцева, пожелала, чтобы вместо Екатерины I восприемницей ее новорожденного сына Петра была царевна Имеретинская. Императрица поздравила Румянцеву с рождением первенца и сама лично написала письмо царевне Имеретинской с просьбой исполнить желание молодой матери[21].

Итак, 4 (15) января 1725 года родился будущий фельдмаршал Петр Александрович Румянцев-Задунайский.

А тем временем его отец А. И. Румянцев продолжал свою службу. При императрице Анне Иоанновне он высказал свое нерасположение к немцам и протест против роскоши при дворе, за что был лишен чинов и сослан в свою казанскую деревню. В 1735 году он был восстановлен в чине генерал-лейтенанта и назначен астраханским, а затем и казанским губернатором. Румянцев стал командующим войсками, направленными против взбунтовавшихся башкир.

В 1738 году А.И. Румянцева назначили правителем Малороссии, но вскоре он был переведен в действующую армию. В 1740 году он стал чрезвычайным и полномочным послом в Константинополе. Противники А. П. Бестужева желали назначения Румянцева канцлером, но императрица Елизавета такое назначение отклонила.

Александр Иванович Румянцев, начавший службу при Петре I, служивший Екатерине I, при Елизавете Петровне занимался вопросами дисциплины и расследованием происшествий, имевших место в российской армии[25].

Графиня Мария Андреевна Румянцева – фигура заметная в истории России не только потому, что она была матерью знаменитого фельдмаршала. Она была статс-дамой при дворе Елизаветы Петровны. Когда императрица решила женить своего племянника цесаревича Карла Петра Ульриха, будущего императора Петра III, и выписала для него в Россию принцессу Ангальт-Цербстскую, ставшую впоследствии императрицей Екатериной II, в кругу свиты будущей императрицы находилась и Мария Андреевна Румянцева, которая должна была присматривать за четырнадцатилетней принцессой. Очень непросто складывались отношения между девочкой, ее матерью, приехавшей вместе с ней в Россию, и графиней Румянцевой.

Об этих отношениях подробно рассказывает сама Екатерина II в своих «Записках». Вот что она там пишет:

«Совсем образовали мой двор: графиня Румянцева исполняла обязанности обер-гофмейстерины, не имея этого звания.

… Ко мне приставили самую расточительную женщину в России, графиню Румянцеву, которая всегда была окружена купцами, ежедневно представляла мне массу вещей, которые советовала брать у этих купцов и которые я часто брала лишь затем, чтобы отдать ей, так как ей этого очень хотелось.

…Румянцева вооружала императрицу против матери и внушала ей ту злобу, которую сама питала с поездки в Украйну… Так как я была бесхитростна, то привязалась ко второй дочери графини Румянцевой… Ее мать знала это, но тем не менее, я не избегала ни зубов, ни языка этой кумушки: одерживало верх желание сделать себя необходимой» [26].

Петр Александрович Румянцев

Петр Александрович Румянцев родился в 1725 году по одной версии в селе Строенцы, находящемся в настоящее время в Приднестровье, где его мать временно проживала в ожидании возвращения своего мужа генерал-аншефа А. И. Румянцева, которого Петр I отправил в Турцию. По другой версии Петр Александрович родился в Москве.

В шесть лет он был записан в военную службу. Начальное образование, до 14 лет, получил в деревне в Малороссии под надзором своего отца и местного педагога Тимофея Михайловича Сенютовича. В 1739 году из Малороссии Петр поехал получать образование в Пруссию, где был причислен к русскому посольству в Берлине «для приобретения нужных познаний по дипломатической части». Недолго продлилось его обучение – с октября 1739 по май 1740 года. В 1740 году за «мотовство, леность и забиячество» Петр Александрович был отозван из русского посольства в Берлине[27] и зачислен в Сухопутный шляхетский корпус. В силу своего пылкого характера после четырех месяцев обучения Румянцев, пользуясь отсутствием отца, покинул Шляхетский корпус и вступил в действительную военную службу. В армии он стал быстро возвышаться по службе. Когда в 1743 году Петр Александрович привез императрице Елизавете Петровне мирный трактат, прекративший войну со Швецией, государыня произвела девятнадцатилетнего капитана прямо в полковники.

В 1748 году, через 8 лет после возвращения молодого Румянцева из европейского обучения, за него вышла замуж дочь Михаила Михайловича Голицына Екатерина Михайловна.

И вот сын ненавистной для Екатерины II графини Румянцевой, Петр Александрович, служит при императорском дворе и добивается военных заслуг, вполне оцененных императрицей.

В 1748 году П. А. Румянцев был участником похода под начальством князя Репнина во Франконию, в 1757 году уже имел чин генерал-майора и находился в армии, действовавшей против Фридриха Великого. После того, как Тильзит сдался ему на капитуляцию, в 1758 году Петр Александрович получил звание генерал-поручика и стал командиром отдельного корпуса, побеждавшего неприятеля в разных стычках. В 1759 году он содействовал поражению Фридриха Великого, после чего главнокомандующий граф Салтыков стал использовать его в переговорах с фельдмаршалом Дауном.

В 1762 году Петр III произвел Румянцева в генерал-аншефы и пожаловал ему ордена Святой Анны и Святого Андрея Первозванного. После того, как Петр III решил возвратить от Дании свое наследственное достояние Голштинию, он назначил Румянцева главнокомандующим армии, предназначенной для исполнения этого плана. Но когда Петр Александрович готовился к походу, император внезапно скончался, а взошедшая на престол Екатерина II отменила готовившийся поход[28].

Известна роль Петра Богдановича Пассека в событиях, приведших будущую Екатерину II на престол[29]. Петр Богданович Пассек был братом Федора Богдановича Пассека, второго мужа Натальи Алексеевны Шаховской-Стрешневой-Пассек, совместно с П. А. Румянцевым-Задунайским владевшей селом Соколовым, граничащим с Троицким-Кайнарджи. Петр Александрович и его мать оказывали покровительство Петру Богдановичу и его сыну[30].

В 1764 году Екатерина назначила Румянцева управляющим Малороссией. Петр Александрович оправдал доверие императрицы – Малороссия благоденствовала под его управлением. Он уничтожил различные чиновничьи злоупотребления, истребил страх и недоверие местного населения к русским войскам, предоставил народу различные льготы.

Когда началась война с Оттоманской Портой, Екатерина отозвала Румянцева из Малороссии и назначила руководить 2-й действующей армией. 1-й армией руководил князь Александр Михайлович Голицын, брат жены Петра Александровича. Когда Румянцев узнал о том, что Голицын отступил от Хотина на левый берег Днестра, он тут же переправился за Днепр, чтобы тем самым отвлечь силы многочисленной турецкой армии, движущейся из-за Дуная. Императрица, считая, что Голицын проявил медлительность, не зная, что он смог разбить турок и овладеть Хотином и Яссами, на его место поставила Румянцева, ставшего, таким образом, командующим 1-й армией. После ряда побед Петру Александровичу удалось выиграть битву в Журже, близ Рябой Могилы, за рекой Ларгой, за что он получил от Екатерины орден Георгия 1 степени.

21 июля 1770 года произошло сражение на берегу озера Кагул, которое поставило П. А. Румянцева в ряд первых полководцев XVIII века. 17-тысячная русская армия разбила наголову 150-тысячную турецкую армию.

В 1771 году русская армия впервые появилась за Дунаем, где очистила от турок оба берега этой реки – Измаил, Килию, Бендеры, Аккерман и Браилов.

Д. Ходовецкий. «Сражение при Кагуле»

План сражения на р. Кагул 21 июля 1770 г. ЖУРНАЛ КОЛЛЕКЦИЯ. https://sammlung.ru/?p=33382

Переговоры с Портой 1772 года в Фокшанах желанного успеха не принесли, в 1773 году военные действия продолжались. Румянцев осаждал Силистрию, но покорить ее и Варну с утомленной битвами армией ему не удалось. Румянцев отвел армию на левый берег Дуная, а в следующем году военные действия были снова перенесены в Болгарию. 30 тысяч русских сражались против 150-тысячной армии турок. Избегая генерального сражения, армия Румянцева обошла турецкий стан и отрезала великому визирю сообщение с Андрианополем. Видя неминуемую гибель своего войска, турки согласились на мир.

Условия, предложенные Румянцевым, были приняты по Кучук-Кайнарджийскому договору, заключенному 10 июля 1775 года. Россия получила Азов с его областью, свободное плавание по Черному морю и через Дарданеллы, ряд других выгод и 4 миллиона 500 тысяч рублей за военные издержки[31].

В краеведческих изданиях[32] можно прочитать о плохих отношениях, сложившихся между П. А. Румянцевым и его женой. При этом приводится большая переписка между Петром Александровичем и Екатериной Михайловной, в которой высказывались взаимные упреки. Однако веры таким утверждениям мало, поскольку, как уже было сказано, ни одно краеведческое железнодорожно-балашихинское издание не дает ссылок на источники, и не ясно, откуда были взяты эти письма.

Во всех письмах Румянцева, написанных в 1773 году из-под Рущука, адресованных Екатерине Михайловне, которая ехала вслед за русской армией, сквозит забота о ней. Муж тревожится о ее болезни, предлагает ей с месяц пожить в Бухаресте, чтобы укрепить здоровье и не подвергнуть себя «сырости воздуха». Распоряжается о ее лошадях, о кормах для них. Называет жену «верной другъ Киточекъ», а в конце письма пишет: «Прасти милион раз цалую» [33].

По версии краеведов жизнь супругов не заладилась, жили они порознь, а брак их продлился всего 4 лет (в других местах 6 или 8 лет), и якобы в 1756 году они развелись. Как мы уже знаем, Екатерина Михайловна Голицына вышла замуж за Петра Александровича Румянцева в 1748 году. Вышеприведенное письмо было написано в 1773 году, когда супруги были в браке уже 25 лет, но как ни пытайся найти в письмах признаки взаимного неудовольствия, все попытки будут тщетны.

Да, супруги в то время жили отдельно. Румянцев – в зоне боевых действий, а Екатерина Михайловна, которая поехала за своим мужем, в Бухаресте. Но, как мы видим, Петр Александрович даже в боевых условиях заботился о своей жене.

Управляя Малороссией, Петр Александрович также по долгу службы долгое время проживал в своих многочисленных южных поместьях, поэтому редко посещал свое подмосковное имение Троицкое.

Весть о заключении мира с турками привез императрице Екатерине старший сын П. А. Румянцева Михаил Петрович[34]. В июле 1775 года в Москве на Ходынском поле прошли торжества в честь победы над Турцией[35].

Павильоны на Ходынском поле Баженова. 1775 г.

10 июля 1775 года, в день празднования мира, императрица пожаловала Петру Александровичу Румянцеву наименование Задунайского, грамоту с описанием его побед, фельдмаршальский жезл, лавровый и масличный венки, украшенные алмазами, такой же крест и звезду ордена Андрея Первозванного. Ему была подарена деревня в Белоруссии в 5 тысяч душ, 100 тысяч рублей из кабинета на построение дома, серебряный сервиз для стола и картины для убранства комнат.

Императрица пожелала, чтобы граф Задунайский по примеру римских героев въехал в столицу через Триумфальные ворота в колеснице, но Петр Александрович из скромности от этой чести отказался.

Став генерал-фельдмаршалом, Петр Александрович Румянцев получил почетную приставку к своей фамилии «Задунайский», а село Троицкое стало именоваться Троицкое-Кайнарджи.

Екатерина самолично приехала в имение фельдмаршала, чтобы продолжить там празднование победы над турками. Я нигде не встретила ни подлинного архивного документа, описывающего это посещение, ни ссылок на какой-либо документ в краеведческих изданиях, которые так красочно описывают это событие. Тем не менее, факт посещения Екатериной Троицкого неоспорим. Главным аргументом этого являются свидетельства о памятнике, установленном в Троицком, который якобы был посвящен Екатерине. На самом деле памятник имел другое посвящение, однако на нем была установлена табличка, на которой было написано, что Екатерина действительно посещала Троицкое.

Сам фельдмаршал Румянцев редко бывал в Троицком, но по версии опять-таки краеведения, к приезду в Троицкое Екатерины он приказал К. И. Бланку обновить все сооружения усадьбы: господский двор, хозяйственные службы и оранжереи, а также Троицкую церковь. На основании этого авторы-краеведы делают вывод, что и архитектором церкви был сам Бланк. В той же самой краеведческой интерпретации дворец Румянцева якобы был четырехэтажным, построенным в стиле так называемой ложной готики в сочетании со стилем классицизма. Его украшали средневековые угловые башенки[36]. На самом деле не сохранилось документов, говорящих о том, кем и когда он был построен. Есть только эскиз дворцового фасада, фотография которого хранится в фототеке музея архитектуры имени А.В. Щусева.

Эскиз дворцового фасада. Фототека Музея архитектуры им. А. В. Щусева

Много противоречий и домыслов существует об усадьбе Троицкое в различных изданиях. Вот что известный знаток архитектурных достопримечательностей Подмосковья М. А. Ильин написал в книге «Подмосковье»:

«Церковь… обильно украшена декоративными деталями раннего классицизма – портиками из парных коринфских колонн, лучковыми фронтонами, фигурными куполами парных же колоколен и иными формами. Внутри же чувствуются неизжитые формы барокко. Многие исследователи хотят видеть авторами этого незаурядного произведения В. Баженова. Действительно, отдельные декоративные формы, имеющиеся в архитектуре церкви Троицкого-Кайнарджи, встречаются в произведениях Баженова. Но как бы они ни были хорошо нарисованы, все же архитектуре храма свойственна определенная дробность, измельченность форм, что заставляет сомневаться в принадлежности ее творчеству Баженова».

А вот какого мнения придерживается М. А. Ильин по поводу «четырехэтажного дворца»: «Спешно был сооружен небольшой дворец-павильон, напоминавший одну из взятых полководцем крепостей» [37].

На Пехорке, якобы к приезду Екатерины, были проведены следующие работы: устроен каскад из прудов – Золотого и Серебряного. От господского дома была проложена к Кагуловой мызе (ферме) аллея. Названия Кагул, Браилов, Бендеры и другие напоминали владельцу усадьбы о победах над турками. По преданию, главная извилистая аллея в точности повторяла изгибы течения Дуная. С большим вкусом были посажены деревья в парке. Учитывались рисунок кроны и их сезонная окраска.

История с посещением Екатериной II Троицкого-Кайнарджи, как наиболее яркий фрагмент, расцвечена буйным цветом краеведческой фантазии. Попробуем в этом разобраться, поскольку этот эпизод прочно засел в головах местных жителей и в различных, особенно интернетных публикациях именно в краеведческой интерпретации.

По утверждению Н. Сотниковой[38] Румянцев «покупает имение Троицкое» в августе 1775 года, тут же «строит» в нем дворец, «разбивает» парк, а 28 октября этого же года к нему уже «приезжает» Екатерина II. При этом деньги на обустройство усадьбы дала П. А. Румянцеву Екатерина за заслуги в войне против Турции. И все эти события, по этой логике, произошли всего за три месяца.

Тут же Н. Сотникова пишет, что в это же время (август 1775 года) П. А. Румянцев «дает деньги в залог за село Соколово с деревней Кучино Наталье Алексеевне Пассек». На межевом плане села Соколова написано, что уже в 1766 году Соколово и Кучина принадлежали П. А. Румянцеву, поскольку Пассекова к этому времени не оплатила деньги по закладной этого своего имения. Следовательно, Румянцев дал Пассековой деньги в залог за несколько лет до 1766 года.

Заметим, что парк в имении был разбит уже в 1768 году, о чем свидетельствует Межевой план села Троицкого.

Таким образом, как считает Н. Сотникова, Троицкое оказалось у Румянцева на 10 лет позже, чем указано в приведенных выше архивных документах.

В 1754 году Петру Александровичу было 29 лет, он состоял на военной службе и уже шесть лет был женат на Екатерине Михайловне Голицыной, к Румянцевым Троицкое, как мы уже знаем, перешло не позднее 1754 года. Поэтому сообщение о покупке Троицкого Румянцевым в 1775 году является ложным. Кстати Екатерина II посетила Троицкое в июле 1775 года, после празднования в Москве мира с Оттоманской Портой, а не 28 октября.

Работы по перестройке и обновлению усадьбы производились не ранее 1774 года, то есть после всех побед Румянцева. Именно тогда, а не в 1770 году, в усадьбе могли появиться Кагулова мыза, Браилов, Бендеры. Да и Троицкое только после 1775 года получило второе название Кайнарджи.

Далее краеведение утверждает, что все феерии, происходившие в Троицком, затмили торжества, устроенные Екатериной в Москве. Якобы сюда прибыли несколько полков солдат для отдачи почестей и салюта. Это утверждение вызывает большие сомнения, особенно относительно способа прибытия императрицы в Троицкое. Усиленно насаждается версия, что Екатерина прибыла туда водным путем, начав свой путь от верховий Пехорки на речном суденышке в сопровождении многочисленной свиты. Глядя на сегодняшнюю Пехорку, трудно себе представить, как «суденышко» с многочисленной свитой и несколькими полками солдат могло по ней плыть. Возможно, тогда Пехорка действительно была полноводной и судоходной. Тогда не очень понятно, как это судно могло миновать мельничные плотины на Пехорке, которых на этом пути было в то время как минимум, четыре. Получается, что их специально для этого водного путешествия ломали, а пруды спускали. Прибытие императрицы в Троицкое по воде – всего лишь сказка, какими просто кишит любое краеведение.

Екатерина II, согласно этой легенде, пристала к стенам дворца, который в то время уже стоял на высоком берегу Пехорки. Кстати, «дворец» стоял намного выше берега речки, поэтому к его стенам «суденышко» с императрицей пристать не могло. Сопровождающий ее кортеж разместился в роскошных шатрах, расставленных на открытом воздухе. Для всех участников празднеств были накрыты столы. Веселье с музыкой, цыганским пением, вечерними иллюминациями и фейерверками на пруду длилось несколько дней. Свое пребывание в имении Румянцева императрица пожелала увековечить посадкой лиственницы в парке. До недавнего времени дерево там стояло. Посещением Троицкого Екатерина дала «сему месту знаменитость».

Жаль только, что столь богатое описание этих событий не подтверждено ни одним архивным документом. За этими фантазиями трудно разглядеть подлинные события.

После победы над Портой Румянцев-Задунайский снова вступил в управление Малороссией, но в 1776 году был вызван в Петербург для сопровождения в Пруссию цесаревича, направлявшегося туда по случаю бракосочетания его с принцессой Виртембергской, племянницей Фридриха Великого.

Обелиск П. А. Румянцеву в Царском селе

Екатерина тем временем соорудила в его честь побед П. А. Румянцева обелиск в Царском селе, в 1784 году пожаловала подполковником конной гвардии, а в 1787 году сделала главнокомандующим Украинской армией, выставленной против турок.

Но в то время у Румянцева появился сильный соперник – временщик Потемкин. Когда императрица путешествовала вместе с ним в Тавриду, Петр Александрович встретил Екатерину на границе Малороссии и присоединился к ее свите. Потемкин всячески старался навредить своему бывшему начальнику, но эта вражда прекратилась перед началом военных действий в Турции; хитрый князь Тавриды даже писал Румянцеву, называл его своим учителем и спрашивал его советов. В 1788 году Потемкин осаждал Очаков, а Румянцев двинул свои войска в Молдавию, но, понимая, что соперник преградит ему путь к славе в военных действиях, под предлогом больных ног сдал армию Потемкину и в 1789 году удалился в одно из своих владений под Киевом, где жил уединенно. Все это время Екатерина не забывала кагульского героя, она прислала ему шпагу с алмазами в награду за занятие Молдавии в начале войны.

В 1794 году императрица вверила Румянцеву начальство над войсками, расположенными между устьем Днестра и границами Минской губернии. Оставаясь на Украине, он занимался вопросами своих войск, снабжал А. В. Суворова своими наставлениями и, сосредоточив полки под его знаменами, содействовал усмирению Польши, за что был награжден в 1795 году похвальной грамотой, деревнями, домом на Царицыном лугу и памятником с надписью «Победам графа Румянцева-Задунайского» [39].

П. А. Румянцев был автором теоретических обоснований ряда введенных им тактических военных новшеств. Суворов считал себя учеником Румянцева-Задунайского, в своих письмах обращался к нему за советами[40].

До конца своих дней Петр Александрович вел переписку с Петром Богдановичем Пассеком. В одном из писем от 25 октября 1795 года Пассек поздравил Румянцева-Задунайского с его намерением вступить во второй брак (жена Екатерина Михайловна умерла в 1779 году). Лишь болезнь Петра Александровича стала препятствием для заключения этого брака. Тогда ему было уже 70 лет. Государь с пониманием отнесся к этому намерению П. А. Румянцева, что нельзя сказать о высшем обществе[41].

В 1796 году Румянцев-Задунайский был отправлен из столицы в порученные ему губернии. В своем украинском имении Ташани Петр Александрович узнал о кончине императрицы и горько ее оплакивал. Сын Екатерины Павел I весьма милостиво отнесся к фельдмаршалу, спрашивал его советов по военной части, но мысли опытного военачальника не всегда совпадали с видами монарха.

8 декабря 1796 года в Ташани, своей малороссийской вотчине, П. А. Румянцев-Задунайский скончался. Похоронен он был в Киево-Печерской лавре.

О знаменитом памятнике, установленном в Троицком-Кайнарджи, на протяжении десятков лет говорилось, как о памятнике, посвященном Екатерине II. Эту тему я широко раскрыла в своей книге «Жемчужины речки Пехорки. Подлинная история, рассказанная архивными документами»[42]. Повторяться не буду. Скажу только, что на самом деле памятник, сделанный по заказу сыновей Петра Александровича Румянцева-Задунайского Николая и Сергея и установленный в Троицком, должен был отразить три мирных договора, заключенных русскими дипломатами Румянцевыми: в Або в 1743 г. (их дед Александр Румянцев), в Кучук-Кайнарджи в 1774 г. (отец Петр Румянцев), в Фридрихсгаме в 1809 г. (Николай Румянцев). Таким образом, братья Румянцевы хотели отметить военные заслуги своего рода перед Отечеством.

Табличка, установленная на постаменте памятника, действительно напоминает о посещении Екатериной Троицкого-Кайнарджи. По правилам того времени, все места, которые посетила императрица, отмечались различными знаками, например, стелами, памятными столбами. Памятник в Троицком явился таким памятным знаком, относящимся к Екатерине. Но не более того. Краеведы очень хотят видеть в фигурах, составляющих памятник, черты Екатерины II. Однако, основная скульптура изображает богиню Мир, она отлита с оригинальной мраморной статуи, выполненной знаменитым итальянским скульптором Антонио Кановой, а бюст, стоящий на каменном столбе, установленном рядом с богиней, олицетворяет Минерву – одну из главных богинь в масонском пантеоне. Символом масонства является и змея у подножия памятника. Все Румянцевы были участниками тайных обществ.

Что же происходило во второй половине XVIII века в самом Троицком имении?

Факт владения П. А. Румянцевым селом Троицким в 1766 году подтверждает Межевой план села Соколова, в котором говорится о том, что в 1766 году владельцем села Троицкого был Александр Петрович Румянцев (там же сказано, что в его собственности были села Соколово и Корнеево, будущее Зенино)[43].

Генеральное межевание села Соколова производилось в 1766 году, а межевание Троицкого на два года позже, в 1768 году[44]. Вот что можно узнать из межевого документа, относящегося к Троицкому.

В состав имения входили: село Троицкое с деревнями и сельцо Корнеево, «что было село, с пустошью, что была деревня Лопаткина с пустошами». Сельцо Корнеево – это будущее Зенино, которое сын П. А. Румянцева Сергей Петрович отдал в приданое своей дочери Зинаиде Сергеевне.

В этом же 1768 году в состав Троицкого имения входило сельцо Темниково. В статье П. Н. Миллера «Историческое прошлое Московской пригородной зоны»[45] сказано: «Темниково сельцо, Сергиевка (Темникова)» находилось «при верховье безымянного истока. Дом скотный».

О том, как выглядело село Троицкое в конце XVIII века, расскажет следующий документ[46]. Поскольку в его названии сказано, что он составлен при генеральном межевании села Троицкого, то датой его составления является 1768 год.

«Село Кайнарджии… Место имеет при речке Пехорке, на левом по течению оной береге».

На плане указаны следующие объекты: церковь деревянная; деревянные на каменном фундаменте господские хоромы в один этаж об 18 покоях; кухня приспешня и один жилой покой; два погреба и два жилых покоя; оранжереи, из которых в одной, что к дому, 6 жилых покоев; мыльня; регулярный сад с уступами и площадками к речке; зверинец; пруды; конюшенный двор; скотской двор; двор для прикащика; связь о 3-х покоях для служб; дворы священника с причетом; избы дворовых; житница; на речке Пехорке, троицкая мельница, о двух анбарахъ с наличными калиосами; остров, на котором разсажены подстриженные березки.

«Деревня Фенина, положение имеетъ при Речке Пехорке, на правом по течению оной береге; в ней крестьянских 14 дворов, мужеска пола 40 душ женска 43 души. Ветреная мельница об одном поставе, для молонья рженой муки, и в которой въ сутки вымалывать может при хорошем ветре до 3 четвертей».

«Деревня Руднева, по обе стороны речки Рудневки; в ней крестьянских дворов 9, мужеска полу 28, женска 35 душ».

«Деревня Кожухова, положение имеет при речке Рудневке, на правомъ оной береге, в ней крестьянских дворов 21, мужеска полу 76, женска 73 души».

«В округе сельца Темникова. Сельцо Темниково, крестьянскихъ дворовъ нетъ приписанных к нему мужеска пола 6 душ женска 3 души». В Темникове двор, в котором: каменные мазанки. Деревянная связь о двух жилых покоях. Двор прикащиков ветхой. Пчельник, на котором пчел 41 улей. Кирпичный завод.

«В округ пустоши Бакаревой». Рощи, луга, пашня, лес.

«Село Карнеево, Крестьянских дворов не имеется приписанных к оному мужеска полу 10 женска 14 душ.

В Корнееве: Церковь деревянная. Старые господские хоромы. Двор священника. Скотный двор, на котором связь для житья дворовых. Изба для скотника. Огороды. Гумно.

«В округе пустоши Бабиной» оселок, лес, земля разная.

Много исторической информации можно получить из клировых ведомостей, которые представляли собой ежегодный отчет каждой церкви, подаваемый в Духовную консисторию. Составлялись они священнослужителями. По клировым ведомостям точно можно определить смену владельцев имения, ее дату, узнать о некоторых исторических событиях, происходивших в церковном приходе.

Например, из клировой ведомости за 1813 год[47] мы узнаем, что церковь Живоначальной Троицы «после неприятеля освящена 1812 го года декабря 6 го дня». Здесь же упоминаются село Соколово и деревня Кучина как владения П. А. Румянцева-Задунайского»

Все, что происходило в селе Троицком с конца XVIII века, укладывается в здравый смысл: владельцем села является П. А. Румянцев, а в церкви производятся назначения священно- и церковнослужителей. В клировой ведомости за 1770 год[48] указано, что каменная церковь была построена в 1754 году.

В браке у Екатерины Михайловны Голицыной и Петра Александровича Румянцева родились три сына.

Михаил Петрович Румянцев

Старшим сыном был Михаил Петрович, который родился в Москве в 1751 году, провел детство в доме своей матери в Москве или в подмосковных имениях. Екатерина Михайловна в одиночку, без мужа, который исполнял свой долг на воинской и государственной службах, руководила обучением и воспитанием своих детей. Один из учителей – француз Моно – говорил, что Михаил Петрович к учению склонность проявляет очень малую. «Он бесплодно тратит на учение время», – писал Моно – «которое можно употребить лучше, приготовляясь к предназначаемому ему роду жизни».

Екатерина Михайловна хотела отправить своих детей для обучения за границу, но разрешения мужа на это не получила. Вероятно, собственный опыт заграничного обучения оставил у Петра Александровича неблагоприятные воспоминания.

Михаил Петрович был с малолетства записан в военную службу, 5 января 1764 года был произведен в сержанты и должен был явиться из родительского дома на действительную службу в лейб-гвардии Преображенский полк уже в качестве прапорщика. В 1766 году он снова вернулся в полк, но заболев, был отпущен на год со службы, после чего в начале 1769 года снова вернулся в армию. Служба его проходила в Петергофе, где он много времени проводил у великого князя Павла Петровича.

В это время ожидалось начало военных действий против Турции, и в 1771 году Румянцева назначили генерал-адъютантом при его отце. Вскоре Михаил Петрович принял участие в военных действиях первой Турецкой войны. Он командовал батальоном, участвовал в поражении турок под Бухарестом и взятии города Журжи.

В 1772 году М. П. Румянцев был отправлен в Польшу для формирования гренадерского батальона и после возвращения был включен вместе с этим батальоном в состав корпуса, которым командовал сам П. А. Румянцев. Он, проявив храбрость, участвовал во многих боях. Потом под командованием генерала Долгорукова Михаил Петрович участвовал во вторичном поражении турок при Карасу и во взятии Базарджика. В 1774 году, находясь в корпусе князя Н. В. Репнина, принимал участие во взятии Силистрии.

В 1774 году отец послал Михаила к императрице Екатерине II с известием о переходе русских войск через Дунай, за что императрица пожаловала его в полковники. Известие о заключении Кучук-Кайнарджийского мира с Турцией императрице также доставил Михаил; на этот раз он получил звание генерал-майора. При праздновании мира в Москве Михаил Петрович получил орден святого Александра Невского. В торжественном поезде он ехал в парадной карете вместе с Р. Л. Воронцовым, владельцем деревни Сергиевка и сельца Демидково Демино тож, впоследствии получившего название Милет.

В этом же году мать Михаила Петровича, Е.М. Румянцева, решила устроить его брак с одной из самых видных невест того времени – дочерью графа Гаврила Ивановича Головкина, но брак этот не состоялся.

В 1777 году М. П. Румянцев набирал рекрутов для пополнения войск в Порхове. В 1778 году он хотел приехать к своему отцу и просить о переходе в его армию, но отец велел обождать, и он остался.

В 1779 году умерла горячо любимая им мать, и Михаил Петрович впал в тяжкую меланхолию. Чтобы поддержать его, брат Николай Петрович ездил к нему в Москву с намерением куда-нибудь его вывезти. Михаил Петрович отправился в продолжительный отпуск на лечение за границу – был в Спа, в Париже, где жил со своей теткой Прасковьей Александровной Брюс и братом Сергеем Петровичем. В 1783 году вынужден был покинуть Париж ввиду разговоров о предстоящей войне с турками. В сентябре 1783 года Михаил Петрович хотел ехать к отцу, но должен был отложить поездку из-за возобновления у него «почешуйных припадков» и появления других разных недугов.

Петр Александрович посоветовал ему перейти в Московскую дивизию, но Михаил Петрович его не послушался, за что навлек на себя гнев отца.

В 1782 году он был произведен в генерал-поручики, и его взял в состав своей армии князь Потемкин.

В июле 1787 года он прибыл в Петербург, и хотя был нездоров, выезжал и находился при дворе императрицы. В 1788 году Михаил Петрович был в корпусе войск генерала Михаила Васильевича Каховского, находящегося в Крыму, но вскоре снова под видом болезни вернулся в Петербург, скрывался на даче и не показывался в городе, намекая тем самым, что он является приверженцем Потемкина, а не своего отца. Фельдмаршал негодовал на сына за службу у Потемкина, говорил о нем как об изверге, предавшем отца.

Физическое здоровье Михаила Петровича было сильно расстроено. Его брат Сергей Петрович считал, что, хотя тот начал выздоравливать, еще долго не поправится. Сергей Петрович просил отца простить брата.

До самой кончины императрицы он служил в Литве; при новом императоре эта служба продолжилась.

Павел I, видимо, не признавая военных способностей Михаила Петровича, пожаловал его в тайные советники и велел присутствовать в Сенате. Гражданская служба складывалась успешно; в 1798 году он был избран петербургским дворянством на должность губернского предводителя дворянства на три года. После смерти Павла он часто посещал вдовствующую императрицу. В 1806 году здоровье Михаила Петровича было в плохом положении; он опять заперся у себя дома, и у него появились первые признаки умопомешательства. Тем не менее, император в 1807 году дал Румянцеву одну из важнейших придворных должностей – сделал его обер-шенком Высочайшего Двора. Служба его продолжалась, но в 1808 году Румянцев перенес сильный припадок безумия. Через год он был уволен со службы по болезненному состоянию и отослан к кавказским теплым водам вплоть до выздоровления. В июне 1811 года он там же и скончался. Погребен был Михаил Петрович в крепости Константиногорской, в сорока верстах от Кизляра. Женат он не был, детей не оставил [49].

Николай Петрович Румянцев

Средний сын П. А. Румянцева-Задунайского Николай Петрович, военный и государственный деятель, родился в Москве в 1751 году.

Образование Николай Петрович получил домашнее, при этом большой склонности к наукам не проявлял. С малых лет он был записан в военную службу, в восемь лет был произведен в сержанты, а через четыре года стал прапорщиком лейб-гвардии Преображенского полка, в 1766 году в возрасте 15 лет – подпоручиком.

С 1768 по 1769 год Николай Петрович взял отпуск по болезни, но именно в это время он сблизился с цесаревичем Павлом Петровичем – будущим российским императором.

Во время русско-турецкой войны 1768–1774 годов был генерал-адъютантом при своем отце, командиром батальона, принимал участие в сражении под Бухарестом и взятии Журжи, в осаде Браилова и Силистрии, во взятии Базарджика. За храбрость, проявленную в этих сражениях, он был удостоен ордена святого Георгия 4-й степени.

С 14 апреля 1774 по 6 сентября 1776 года Николай Петрович под наблюдением видного публициста Фридриха Мельхиора Гримма путешествовал по Европе, слушал лекции в Лейденском университете. Гримм познакомил Румянцева с Вольтером, который довольно благосклонно отнесся к юноше, сказав о нем: «Тем, кои рождены для того, чтобы служить опорой власти неограниченной, не мешает взглянуть на республику».

Именно встреча с этим деятелем просвещения заложила в Николае Петровиче, будущем придворном деятеле, вольнолюбивые убеждения, которые он напрямую не выражал, но реализовывал их, участвуя в деятельности тайных обществ.

С 18 лет вполть до 1781 года Николай Петрович состоял при «Малом Дворе» Екатерины II. В 1779 году стал камергером, в 1796 – действительным тайным советником. С 1781 года Николай Петрович жил за пределами России, служа посланником Российской империи при Майнцском, Кельнском и Трирском курфюршествах[50].

Румянцев выполнял сверхсекретное задание государственной важности, которое дала ему сама императрица. О том, какие поручения императрицы выполнял Николай Петрович, будучи русским дипломатом, рассказывает Екатерина II в своих «Записках». Она приводит инструкцию, с которой она посылала Н. П. Румянцева во Франкфурт. Эта инструкция наглядно показывает нам, как высок был дипломатический уровень Николая Петровича[51].

Одним из заданий для Николая Петровича был тщательный подбор невест для наследника престола Александра Павловича и его брата Константина Павловича. Постоянно проживая в Франкфурте-на-Майне и ведя светский образ жизни, он сам определял кандидаток на роль невесты наследника, всесторонне рассматривал их, отвергал и снова назначал. При этом делал все это «с крайней осторожностью, никого не компрометируя и колико меньше гласно».

Кроме этого он блистательно выполнял свои функции посланника.

В 1793 году между Александром Павловичем и дочерью маркграфа Баден-Дурхалского Карла Людвига Баденского Луизой Марией Августой Баденской был заключен брак. Выполнив свою миссию, Николай Петрович вернулся в Петербург, где сразу получил чин тайного советника.

С 1793 по 1795 год Н. П. Румянцев выступал представителем императрицы при будущем французском короле Людовике XVIII.

После коронации императора Александра I в 1801 году Николай Петрович обрел настоящую силу при Дворе. Царь так отзывался о нем: «Нет такого дела, которого я не мог бы поручить Николаю Петровичу Румянцеву с полным совершенно доверием, потому что оно будет исполнено абсолютно точно».

А Талейран говорил ему: «Вы соединяете в себе французскую любезность с английской глубиной и ловкость итальянца с твердостью русского».

С декабря 1797 по сентябрь 1798 года Николай Петрович служил одним из директоров Государственного вспомогательного для дворянства банка, главным директором которого был его брат Сергей Петрович.

В 1801 году был назначен членом Непременного совета.

С 1801 по 1809 год был директором Департамента водных коммуникаций, министром коммерции, министром хлеба и земель.

Одним из проектов, над которым работал Николай Петрович, было строительство Мариинской водной системы, открытой в 1810 году. Эта водная система – череда шлюзов, каналов и водохранилищ – связала водным путем Волгу с Балтийским морем. По важности ее сравнивали с Панамским каналом и другими гидропроектами.[52].

На должности директора Департамента водных коммуникаций Николай Петрович возглавил «Комиссию по построению биржевого здания и обложения невского берега камнем». Первое заседание комиссии состоялось 19 марта 1804 года. Работы на Стрелке Васильевского острова начались весной 1804 года.

Основные работы по сооружению биржевого ансамбля были закончены к 1810 году, а 29 октября 1811 года Н. П. Румянцев представил доклад «об окончании построек на биржевой площади». В декабре 1811 года здание Биржи было передано в ведение министра финансов[53].

Биржевой комплекс на Стрелке Васильевского острова в Санкт-Петербурге

С 12 февраля 1808 по 1 августа 1814 года Николай Петрович являлся Министром иностранных дел. В этот период он заключил Фридрихсгамский мирный договор, закрепивший за Россией Финляндию. Тогда же получил чин Государственного канцлера. Он возглавлял Государственный совет и Комитет Министров. Подписал Петербургский союзный договор со Швецией; Эребруский мир с Великобританией и Великолукский союзный договор с Испанией.

Николай Петрович был крупным землевладельцем, владел почти тридцатью тысячами крестьян.

Румянцев был убежденным сторонником расширения российского влияния в бассейне Тихого океана и в Северной Америке. В честь Румянцева был назван форт: Fort Rumiantzeff, построенный первыми русскими поселенцами в Калифорнии, переименованный позже в Форт-Росс. Участвуя в деятельности Российской Американской компании (РАК), он был ее крупным акционером.

Штаб Российской Американской компании

Н. П. Румянцев считал, что прямая торговля с Китаем могла бы обеспечить быстрое развитие русских колоний в Америке. По его мнению, со временем Россия смогла бы распространить свое влияние вплоть до Ост- и Вест-Индии[54].

Н. П. Румянцев выступил с предложением о создании флага Росийской Американской компании. В 1806 году флаг был утвержден Александром І. Это был первый специальный флаг, дарованный российским правительством частной компании. В том же 1806 году он был представлен Главному управлению РАК, которой предписывалось использовать его как крепостной и морской флаг.

Флаг Российской Американской компании

На флаге было три полосы: нижняя красная, средняя синяя и верхняя более широкая белая, на которой располагался двуглавый орел, держащий в когтях ленту с надписью: «Российской Американской Компании». На груди орла находился красный щит с изображением Святого Георгия.

Николай Петрович Румянцев в 1808 году получил должность, которую в РАК до своей смерти в 1807 году занимал граф Н. П. Резанов. Он также, как Резанов, стал «государевым оком» и занимался руководством Компании и контролем за ее деятельностью.

Николая Петровича Румянцева всегда увлекали дальние морские путешествия. В 1815 году он организовал экспедицию Коцебу для поиска северо-восточного прохода мимо российских границ, в 1816-м профинансировал путешествие на Камчатку, в 1817 – в Северную Америку[55]

Как влиятельный деятель внешней политики, проводимой Россией, Румянцев отстаивал стратегию умиротворения Наполеона, но нашествие Наполеона на нашу страну жестоко ударило по его концепциям.

Когда в 1812 году он узнал, что его кумир напал на Россию, он сначала не мог этому поверить. После того, как Александр I лично подтвердил ему эту весть, у пятидесятивосьмилетнего царедворца случился апоплексический удар, в результате которого он оглох на одно ухо. К счастью, от перенесенного инсульта у Николая Петровича осталась лишь глухота на одно ухо. Оправившись от болезни, Румянцев попросил отставку и получил ее в 1814 году. Звание Государственного канцлера осталось за ним пожизненно.

Отойдя от политики, Николай Петрович еще шире развернул научную и литературно-издательскую деятельность, которую он поддерживал денежными средствами, полученными в наследство от отца. Для издания русских летописей он передал Академии наук двадцать пять тысяч рублей, а всего на издание книг им было потрачено триста тысяч рублей.

Николай Петрович занялся новым делом, полностью отдав ему всего себя. Вокруг него образовался так называемый Румянцевский кружок – свыше двухсот человек историков, археографов, филологов. Среди них такие выдающиеся ученые как: академик Ф. И. Круг, академик А. Х. Востоков, библиографы Евгений Болховитинов, П. И. Кеппен, П. М. Строев, К.Ф. Калайдович и другие. Действовал этот кружок в 1813–1826 годах. Руководил кружком Николай Петрович в основном по переписке. Он раздавал членам кружка задания, по которым они должны были заниматься поиском и копированием исторических документов, которые впоследствии должны были быть опубликованы[56].

Николай Петрович сам обследовал все монастыри, вплоть до Соловков, в поисках древних рукописей. При Московском архиве иностранных дел Н. П. Румянцев создал «Комиссию печатания государственных грамот и договоров», которая издала более сорока томов собрания Румянцева. Все это собрание печатных книг, рукописей, этнографических и нумизматических материалов Николай Петрович завещал государству.

В 1802 году он приобрел в Санкт-Петербурге дом на Английской набережной, где и разместил свою коллекцию. В этом доме он завещал обустроить музей.

Музей Н.П. Румянцева в Петербурге

Коллекционированием Румянцев начал заниматься еще во время своей службы за границей. Собранные экспонаты были размещены в здании «Румянцевского музеума» в Санкт-Петербурге. Туда же была привезена и мраморная статуя «Мир» Антонио Кановы, с которой были сделаны отливки двух бронзовых статуй, одна из которых стала основой для памятника, установленного в Троицком-Кайнарджи, а другую установили в Петропавловском соборе города Гомеля на могиле Н. П. Румянцева.

Одновременно с созданием музея Николай Петрович занялся обустройством своего города Гомеля, который был подарен императором Павлом I по завещанию его матери Екатерины II потомкам фельдмаршала Румянцева-Задунайского в числе других белорусских имений[57]. Из Гомеля Николай Петрович решил сделать «город своей мечты». В нем были соединены лучшие традиции архитектуры Санкт-Петербурга, Лондона, Рима и Парижа.

Памятник Н. П. Румянцеву в Гомеле

В 1821 году во время голода в Белоруссии он закупил для крестьян хлеба на сто тысяч рублей.

Николай Петрович Румянцев завещал похоронить себя в своем любимом Гомеле. В 1826 году граф Румянцев скончался[58].

Петропавловский собор в Гомеле
Бюст Николая Петровича Румянцева, установленный на его могиле в Гомеле

В архиве Николая Петровича сохранились 44 письма от великой княгини Марии Федоровны, свидетельствовавшие об их особой привязанности друг к другу. Есть вероятность того, что у них были внебрачные дети. По завещанию Марии Федоровны после ее смерти ее личный архив был уничтожен Николаем I. Из-за этого романа мать Николая Петровича Екатерина Михайловна вынуждена была уйти с поста гофмейстерины при Дворе. Николай Петрович так и не создал семью. В годовщину его смерти Мария Федоровна совершила паломничество в Гомель к его могиле[59].

22 марта 1828 года Николай I подписал указ об учреждении общественного заведения «Румянцевский музеум». Спустя три года, 23 ноября 1831 года, двери музея открылись для публики.

В 1812 году солдаты маршала Нея посетили Троицкое и, как утверждают, сожгли там господский дом. Возникает вопрос: какой дом сожгли французы: старый барский, тот, который деревянный на каменном фундаменте об восемнадцати покоях, или дом, построенный к приезду Екатерины? И вообще, был ли этот мифический дом, от которого сохранился лишь его эскиз?

В декабре 1812 года церковь в Троицком заново была освящена после неприятеля. Никаких обращений к московскому градоначальнику о возмещении потерь от неприятеля от Румянцевых не поступало.

В 1813 году Троицкое имение, а также деревня Кучина принадлежали Николаю Петровичу Румянцеву, при этом владельцем Соколова был Сергей Петрович Румянцев[60].

Сергей Петрович Румянцев

Сергей Петрович, младший сын Румянцева-Задунайского, родился в 1755 году в селе Стрелкове. Также как и братья, с детства был записан в гвардию. В 1752 году числился в лейб-гвардии Конном полке, в 1769 получил звание корнета, в 1772 был «бригадиром в 14 лет». На этом его военная служба закончилась, так и не начавшись. В отличие от братьев, Сергей Петрович служил по гражданской части. С юности, благодаря военным заслугам и высокому положению отца, находился в кругах, приближенные к императорскому двору. В 1773-1775 годах слушал лекции в Лейденском университете, в 1780-1783 годах путешествовал по Европе, встречался с Вольтером.

В мае 1779 года С. П. Румянцев был пожалован в камергеры. В 1783 году в журнале «Собеседник любителей русского слова», который издавала Е. Р. Дашкова, написал статью о Петре I, в которой косвенно затронул Потемкина, что вызвало недовольство императрицы. На этом его литературная деятельность была закончена.

В июне 1765 года Сергей Петрович был назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром при короле Пруссии. Посольство было неудачным из-за общего ухудшения отношений с Пруссией; в августе 1788 года он был отозван с это службы. В 1791 году Румянцев получил чин тайного советника, в 1793 году состоял при прибывшем в Санкт-Петербург графе д’Артуа, будущем короле Карле Х. С 1793 по 1794 год был чрезвычайным послом в Швеции.

Император Павел в 1796 году назначил Сергея Петровича присутствующим членом Коллегии иностранных дел, а в день коронации императора в 1797 году наградил его орденом св. Александра Невского; позже Сергей Петрович получил чин тайного советника и назначение главным директором Государственного вспомогательного для дворянства банка. В 1798 году стал министром уделов и сенатором. В 1800 году попал в немилость к императору, в январе по болезни был уволен и уехал на год за границу, однако в ноябре 1800 года вновь вернулся на службу и был назначен членом Совета при Высочайшем дворе. В апреле 1802 года стал членом Государственного совета, в 1803 инициировал указ Александра I о свободных хлебопашцах. Румянцев предполагал постепенную отмену крепостного права, предлагая помещикам отпускать крестьян на волю, наделяя их землей. Сергей Петрович сам освободил часть своих крестьян по этому указу[61].

За свою государственную деятельность он был удостоен всех высших российских орденов. Состоял почетным членом Петербургской академии наук, а с 1828 года – действительным членом Российской академии наук.

Как и его средний брат Николай Петрович, С. П. Румянцев занимался благотворительностью. Так он назначил тридцати отставным солдатам пенсию за счет денег, полагавшимся ему как кавалеру орденов св. Александра Невского и св. Иоанна Иерусалимского, в 1832 году пожертвовал капитал в 50 тысяч рублей для использования процентов от него в пользу вдов и сирот офицеров и нижних чинов, в 1834–1838 годах передал в инвалидный капитал более 212 тысяч рублей. Сергей Петрович был одним из основателей Румянцевского музея

Современники по-разному отзывались о С. П. Румянцеве. Один говорил: «Надо иметь крепкое ухо, чтобы слушать все его вздорные рассуждения. Это непонятливая голова». Другой ценил его необыкновенно беглый и острый ум и отличную память. Князь Вяземский писал: «Он был блестящий вельможа времен Екатерины, человек отменного ума, большой образованности, любознательный по всем отраслям наук». Карамзин утверждал: «Чем более узнавал его, тем более любил, не говоря о почтении, и спрашивал его, не сочиняет ли он новые планы для поэм и романов, которые не уступили бы в занимательности произведениям Вальтера Скотта, и не собирается ли издать свои остроумные басни с веселым предисловием» [62].

Женат Сергей Петрович не был, но с 1784 по 1802 год был близок с Анастасией Николаевной Нелединской-Мелецкой, урожденной графиней Головиной, которая была второй женой А. Ю. Нелединского, отца известного писателя, а до него жила с князем Н. В. Репниным. От Анастасии Николаевны С. П. Румянцев имел незаконных детей, которым он свою фамилию не дал. Сначала они были Сергеевы, потом Кагульские. Двое из них оставили след в истории нашего края.

Историю отношений между Сергеем Петровичем и Нелединской-Мелецкой можно проследить по его автобиографической записке[61]. Первая их встреча состоялась в 1781 году, а взаимоотношения, длившиеся 19 лет, начались в 1783 году, когда Сергею Петровичу было 28 лет. Через год после их начала Сергей Петрович проводил Нелединскую в Москву, где у нее родилась девочка Настенька.

Анастасия Николаевна Нелединская-Мелецкая

Вторая дочь, Варвара Сергеевна, родилась в 1791 году. Она вышла замуж за князя Павла Алексеевича Голицына, в высшем обществе ее звали «princessa Babetta», она отличалась умом, была председательницей Патриотического общества.

После нее родилась Екатерина Сергеевна, которая была женой Петра Ивановича Мещерского. Она умерла во время родов.

Потом родилась Зинаида Сергеевна, чьим мужем был Николай Андрианович Дивов.

Даты рождения Екатерины и Зинаиды, указанные в различных источниках, не достоверны, поскольку в указанные годы Анастасия Николаевна уже умерла. Случилось это в 1802 году при рождении последнего ребенка. Его пол в автобиографии Сергей Петрович не указал, но именно с этим ребенком после смерти Нелединской-Мелецкой Сергей Петрович уехал на Украину в свои владения. Следовательно, у Нелединской и Румянцева было пятеро детей, четверо дочерей, а судьбу последнего ребенка установить не удалось. Возможно, он остался на Украине. Таким образом, все дети Нелединской-Мелецкой от С. П. Румянцева родились в период с 1784 по 1802 год[62].

Варвара Сергеевна Голицына
Зинаида Сергеевна Дивова

31 января 1800 года Сергей Петрович дал Анастасии Николаевне закладную на свои Шуйские имения. Эта закладная представляет собой документ, по которому Нелединская одалживает С. П. Румянцеву сумму в 90 тысяч рублей сроком на пять лет, а гарантией выплаты этого долга являются имения С. П. Румянцева во Владимирской губернии в Шуйской округе, которые в случае неуплаты долга должны перейти к Нелединской. Мы не знаем, для чего богатому и знатному землевладельцу понадобилась такая сумма, но в закладной есть много говорящая фраза о том, что в случае смерти Нелединской в течение этих пяти лет, имения должны остаться у Румянцева, «поелику ему, графу Румянцову, одному известны мои намерения касательно употребления сих денег». Понятно, что речь здесь идет об интересах их общих детей: Нелединская уверена, что в любом случае и деньги, и имения Румянцев оставит ее дочерям. После выплаты долга закладные уничтожались. Через пять лет долг был выплачен, а закладная, составленная в 1800 году, в 1805 была уничтожена[63].

21/16 Апреля 1803 года Николаем Головиным, братом Анастасии Николаевны, было написано письмо, адресованное Михаилу Петровичу, старшему из братьев Румянцевых. Граф Головин, по его словам, получил в наследство после смерти своей сестры принадлежащее ей имущество. При этом он почему-то обращался с вопросами о распоряжении наследством сестры к М. П. Румянцеву, а не к Сергею Петровичу, гражданскому мужу Анастасии Нелединской. Головин просит согласия Михаила Петровича дать мужу Нелединской часть ее наследства, полагающуюся ему по закону. После выделения этой части Головин предлагает Михаилу Петровичу полностью распоряжаться всем оставшимся имуществом, но ни слова в этом письме не сказано о том, что какая-то часть наследства достанется брату Нелединской или ее детям. Интересны слова о том, чтобы крепостным людям, находящимся в имениях, принадлежавших Нелединской, нужно было дать либо вознаграждение, либо «вечную свободу» [64].

Можно предположить, что часть наследства Нелединской состояло из подаренных ей Сергеем Петровичем имений, но у нее, несомненно, была и другая недвижимость, полученная от родителей. Почему же ее брат, граф Головин, предлагает М. П. Румянцеву распоряжаться всем ее имением?

К этому тяжелому для Сергея Петровича времени (1803–1804) относится дело об упразднении церкви в селе Соколове. Именно Сергей Петрович обратился в Московскую духовную консисторию с этой просьбой, хотя по его утверждению делал он это по воле брата Николая Петровича[65]. Отметим, что с 1789 по 1813 год селом Соколовым с деревней Кучиной владел Сергей Петрович. В 1813 году к Николаю Петровичу перешла деревня Кучина. При этом все это время после смерти их отца хозяином Троицкого был Николай Петрович.

Откуда у Сергея Петровича, такого занятого государственного человека, который не бывал в своем подмосковном имении, вдруг возникла мысль избавиться от церкви в селе Соколове? Личные неприятности по службе и связанные с этим проблемы, болезни, смерть любимой женщины или что-то другое могло повлиять на его душевное состояние? – Вероятно, все сразу. Сергей Петрович, скорее всего, просто решил избавиться еще от одной проблемы – ветхой церкви, которая требовала в том числе и материальных затрат. Упразднил церковь, перевел приход к брату в Троицкое, где церковь была каменной, и одной проблемой стало меньше.

Утварь соколовской церкви была перенесена в Никольский храм села Загарья Богородского уезда, которое Сергей Петрович получил в 1796 году в наследство от своей тетки Екатерины Александровны Леонтьевой, урожденной Румянцевой, сестры Петра Александровича Румянцева-Задунайского[66].

Село Загарье Богородского уезда. Часовенный столб с иконой свт. Николая Чудотворца на том месте, где стоял деревянный Никольский храм, в который в 1804 году была переведена церковная утварь из последней действующей церкви в селе Соколове

Мы уже говорили о том, как относились царствующие особы к представителям рода Румянцевых. Это очень ярко видно на примере Сергея Петровича Румянцева.

Сергей Петрович не был тем государственным деятелем, который рассматривал свою должность лишь как исключительно возможность получения личных для себя благ. На все он имел свое мнение и не боялся его высказывать, поэтому у него всегда находились недоброжелатели.

В начале своей государственной деятельности в 1777 году Сергей Петрович публично высказал презрение к Потемкину; реакцией императрицы на это было лишь веселое равнодушие. После смерти матери в 1779 году он уехал в путешествие. В 1783 году в сочинении, опубликованном в журнале княгини Дашковой, он снова задевал Потемкина. В 1786 году Румянцев написал письмо «неизвестному автору», то есть императрице, по поводу того, что пьесы этого автора ему не понравились. Это письмо императрица напечатала в одном из журналов.

В 1792 году императрица предложила ему заседать в Сенате, а он отказался, вызвав тем ее неудовольствие. Несмотря на это, в 1792 году императрица пресекла попытку Зубова отстранить Румянцева от посольства у принца д’Артуа. Когда партия Зубова получила право раздачи орденов Голубой Ленты св. Александра, в котором Румянцеву отказали, императрица попросила у польского короля дать ему орден Белого Орла, что Румянцева оскорбило. По случаю бракосочетания великого князя Александра С. П. Румянцева осыпали почестями.

Сергей Петрович выступил против сватовства молодого шведского короля, которое устраивала партия Зубова. Помолвка не состоялась, и императрица была сильно разгневана, тем не менее, не вспомнила о возражениях по этому поводу Румянцева, что его также оскорбило, и он перестал появляться при Дворе. Но когда он однажды там все-таки появился, императрица при виде его была смущена и разрешила ему ходить на ее собрания.

Император Павел также был расположен к Румянцеву, дал ему чин действительного тайного советника и заставил заседать в Совете; последнее вызвало негодование Румянцева. Во время управления государственным имуществом Румянцев восстал против разъема казенных крестьян. Начались происки Панина против Румянцева, и тот обратился с просьбой об отъезде к Павлу, который дал ему свое согласие и сохранил за Румянцевым его места. Во время отсутствия, в том числе и по причине болезни, Сергей Петрович узнал, что император лишил его мест, так как Обольянинов доложил ему, что Румянцев преступил закон в вопросе об освобождении женщин из крепостничества. Не уступая в своих убеждениях, Румянцев возвратился в Россию, но ко двору не явился. Случайная встреча на прогулке с императором возвратила Румянцеву его благосклонность. Румянцев попросил разрешить ему не посещать заседания Совета по болезни. Он выступал против присоединения к России Грузии, которое все-таки состоялось после смерти Павла I. При Александре I был сформирован новый Совет, однако Румянцева туда не пригласили. Его назначили в Сенат, но он подал в отставку. Александр с сожалением ее принял.

В 1802 году император вновь пригласил Сергея Петровича вернуться на службу. В Совете начались интриги в пользу англичан, а Румянцев возражал против возрастания английского влияния в Петербурге. Мы знаем, что именно английское влияние на Россию было одной из причин начала войны Наполеона против России. Румянцев выступил против предоставления убежища Людовику XVIII в России.

Сергей Петрович предоставил в Совете доклады о снятии с Государя права судить и ограничить его правом законодателя, о необходимости суда присяжных и допущения адвоката для людей бедных, а Зубов внушал царю опасность Румянцева относительно царской власти.

Румянцев высказался за запрет пребывания евреев в России до тех пор, пока они не прекратят мошеннической торговли, возражал против просьбы депутаций из Курляндии и Эстляндии об учреждении у них банка, выступил против признания Польши. На указ об освобождении крестьян император согласился, но издан он был с указанием на частную просьбу Румянцева.

В 1805 году Румянцев выступил против проекта о добровольной контрибуции; протест прошел. Александр пытался завербовать Румянцева в свои союзники в «видах англичан» и приблизил его к себе. Императрица-мать высказывала благосклонность к Румянцеву, как проявляла ее ко всем, к кому благоволил ее сын [62].

Такой неуживчивый, принципиальный, неудобный государственный деятель, преследуемый завистью и интригами, все-таки пользовался благосклонностью трех российских императоров.

Сергей Петрович Румянцев не забывал о своих дочерях от Нелединской. В 1811 году, когда его дочь Варвара еще не была замужем и носила фамилию Кагульской, он подарил ей одно из малороссийских имений своего отца Петра Александровича, полученных от Екатерины II за заслуги перед Отечеством[67].

В 1813 году Троицкое, а также деревня Кучина принадлежали Николаю Петровичу Румянцеву, при этом владельцем Соколова был Сергей Петрович Румянцев.

Согласно клировой ведомости 1813 года в приходе Троицкой церкви было 111 дворов, из них 3 двора священно- и церковнослужителей. Приход состоял из крестьян деревень Фениной, Рудновой, Кажуховой, Кучиной, сельца Соколова. В Троицком находился двор графа Н. П. Румянцева и 4 человека женского пола[60].

В Троицком имении в это время шла активная жизнь. О некоторых ее сторонах рассказывают счета на расходы и приходы за период с 1 января 1813 по 1 января 1814 года двух экономий – Кайнарджийской и Кагульской, располагавшихся на территории имения [68]. На содержание обоих экономий от графа Николая Петровича Румянцева было выделено 5500 рублей. В Троицком имении функционировали 3 мельницы.

Н. П. Румянцеву принадлежал кирпичный завод, местоположение которого из этих счетов установить не удалось. Возможно, он располагался в непосредственной близости от Пехорки, где находились залежи глины. Завод приносил владельцу стабильный доход

На Кагульской ферме производились для продажи масло и сыр. В Москве у Румянцева находился специальный человек, занимавшийся продажей молочной продукции в городе, и получавший за это от помещика содержание.

Доход приносила и садовая ферма, которой управляли два садовника: вольный садовник Карл Крестьянович и англичанин Яков Егорович Ангус. Кроме обычных для средней полосы фруктов и овощей на ферме выращивали «поморанцевый цвет» – цветы померанцевых деревьев (диких апельсинов). В достаточно больших объемах там выращивали и ананасы.

За Румянцевским лесом присматривали 4 человека. Управлял ими присланный из Гомеля лесничий немец Богдан Иванович.

В имении находился человек, занимавшийся «ломкой» бутового камня, причем неплохо оплачиваемый.

Крестьяне заготавливали в лесу березовые веники и сами же их продавали. Деньги несли помещику.

В расходы Румянцева входило содержание его крепостных и служащих, которые получали от него деньги на еду, одежду и за их работу.

Зерно для посева выдавал крестьянам владелец имения. В свою очередь, крестьяне, в том числе и вольные, платили помещику оброк.

Церковнослужители получали ружное содержание.

В имении, в деревне Павлиной, имелась больница, которую содержал помещик. Павлина впервые упоминается в 1813 году. Названа она была, вероятно, в честь Павла Алексеевича Голицына, мужа В. С. Голицыной.

Имели место и случаи побега крестьян. Об их бегстве «объявляли» в нижнем земском суде. В 1813 году из имения сбежало всего три человека.

Из счетов видно, что часть убытков, понесенных крепостными от неприятеля в 1812 году, владельцы имения взяли на себя. Так пострадавшие господин Роджер и другие разные люди получили 387 рублей. За 5 недель 50 рублей получили два караульных, живущих на троицкой мельнице. За 9 недель они же получили 50 рублей.

В число расходов входили канцелярские и прочие товары. «Для расходу в доме свеч сальных куплено всего 7 пуд. 20 фунтов плачено по разной цене. Всего на 128 рублей».

В последнем счете мы видим единственное упоминание некоего дома. Причем, для его нужд было куплено целых семь пудов свечей. Видно, что дом был немаленьким. И снова возникает вопрос: о каком доме здесь идет речь? По расхожим утверждениям усадебный дом сожгли французы в 1812 году. Получается, что в сентябре 1813 года новый дом, в котором могли проживать владельцы, был уже отстроен? Этот дом стоял во дворе Н. П. Румянцева, о котором упоминает клировая ведомость 1813 года? А может быть, речь здесь идет о Корнеевском доме, где и могли проживать владельцы села? Впрочем, вряд ли стоит говорить об их проживании в Троицком. Екатерина Михайловна Румянцева, жена П. А. Румянцева-Задунайского, которая еще при жизни мужа занималась имением, уже умерла. Умер и сам Петр Александрович. Сыновья были на государственной службе и в основном проживали в Петербурге. Имением управляли нанятые люди, как мы уже видели, в основном иностранцы. Имя главного управляющего в этих счетах не звучит, но именно он отправлял владельцу Троицкого отчеты по расходам и доходам имения.

Поэтому вряд ли братья Румянцевы часто посещали Троицкое-Кайнарджи. Поэтому ответ на вопрос, существовал ли в это время в Троицком господский дом, остается пока без ответа, подтвержденного документально.

В клировых ведомостях Троицкой церкви того времени мы часто встречали жалобу священноцерковнослужителей на то, что Сергей Петрович Румянцев произвел вырубку леса на территории усадьбы, в том числе и на церковной земле.

Вот как это происходило. В 1827 году Сергеем Петровичем Румянцевым в его Троицком имении было срублено 413 десятин 997 сажен леса. В переводе на современные меры это составляет примерно 452 гектара. Лес был продан купцу Челышеву с сыновьями и компанией. Они же по условиям купчей крепости должны были производить вырубку леса за свой счет и продавать его на местах или вывозить куда понадобится. При вывозе приказано было избирать дороги без вреда для пашен и сенокоса. На всю работу по вырубке и вывозу леса купцам давалось 6 лет, по истечении которых все, что не будет срублено или вывезено, останется в пользу экономии села Троицкогого. Стоимость проданного Румянцевым леса составила 210 тысяч рублей. Лес, предназначенный для вырубки, находился вблизи сельца Корнеева, пустоши Бакаревой и деревни Пуршевой, состоявшей тогда в ведении села Троицкого. После этой вырубки указанные в договоре территории свой лес потеряли безвозвратно[69].

В 1827 году Сергей Петрович Румянцев продал все свои российские имения, доставшиеся ему от брата Николая своей младшей дочери Зинаиде Сергеевне Дивовой.

За это свое недвижимое имущество от своей дочери он получил денег государственными ассигнациями ОДИН МИЛЛИОН ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ЧЕТЫРЕСТА рублей[70].

О Троицкой церкви в начале 1830-х годов мы имеем следующие сведения:

«Земли при сей церкви имеется 33 десятины, на которую особого плана нет. А значится о том во обще в помещичьем того села плане. Владеетъ оною землею того села помещик граф Николай Петрович Румянцев. А вместо того священноцерковно служителю полагается от помещика ружным положением. Домы у священноцерковнослужителей господские деревянные. На содержание священноцерковнослужителей положено от помещика вместо прежде условленной хлебной руги деньгами 600 рублей из коих пономарская часть за не определением пономаря остается у помещика. Зданий принадлежащих к сей церкви никаких нет» [71].

В 1833 году С. П. Румянцев частично передал Троицкое своим дочерям. Межевой архив повествует, что в 1833 году имение распределялось между Румянцевыми следующим образом: Троицким с Когульской экономией владела действительная статская советница княгиня Варвара Сергеевна Голицына. Румянцевская и Когульская пустоши принадлежали второй дочери Сергея Петровича действительной статской советнице Зинаиде Сергеевне Дивовой. Фениной с пустошами владел сам граф Сергей Петрович Румянцев [72].

В клировой ведомости 1833 года почему-то владельцем Троицкого значится Сергей Петрович Румянцев. Возможно, ведомость писалась раньше, чем был составлен документ межевого архива. Здесь же упоминается сельцо Зенино, которым владела З. С. Дивова. А деревня Кучина в 1833 году была уже во владении у Рюминых. Село Соколово не упоминается вовсе, поскольку оно перестало существовать как село после упразднения в нем церкви в 1804 году.

В Троицком был 1 двор с 24-мя душами мужского пола и 34-мя женского. В сельце Зенине – 1 двор с 2-мя душами мужского пола и 4-мя женского. В деревне Кучине, которой владел надворный советник Николай Гаврилович Рюмин, там не проживавший, крестьянских 25 дворов, 88 душ мужского пола и 108 женского[73] .

Именно с 1834 года крестьяне деревни Фениной в клировых ведомостях стали называться свободными хлебопашцами[74], а в 1850 году – водворенными на собственной земле[75]. При этом крестьяне в самом Троицком, в Руднове и Кожухове этот статус так и не получили. Своим освобождением фенинские крестьяне обязаны С. П. Румянцеву, который занимался этим вопросом на государственном уровне. По одной из версий Сергей Петрович отпустил на волю 275 крестьян из Фенино, Темниково, Руднева, Больших и Малых Крутиц[76]. Если это так, то почему в клировых ведомостях крестьяне Рудневой так и не стали называться свободными хлебопашцами? Если деревни Фенина, Темникова и Руднева принадлежали Румянцеву, то Крутицы не были его владением. Как он мог отпустить на волю крестьян, ему не принадлежащих? При отсутствии документальных подтверждений этого утверждения приходится считать его маловероятным.

В 1834 году владельцем Троицкого оставался С. П. Румянцев. В этом же году в Земском суде производилось дело о порубке Сергеем Петровичем леса на церковной земле. Варвара Сергеевна Голицына называется владелицей Троицкого. В приходе Троицкой церкви были: деревни Фенина, Руднева, Кожухова, Кучина, сельцо Зенино Зинаиды Сергеевны Дивовой и сельцо Бедрино помещика Ф. Ф. Кокошкина[73].

С 1835 года единственной владелицей Троицкого стала Варвара Сергеевна Голицына[77].

В 1836 году клировая ведомость[78] сообщает, что у священника Троицкой церкви был деревянный господский дом, а хозяйственные постройки при нем были сделаны на средства самого священника из господского леса. Дома других церковнослужителей также были выстроены за их счет. Церковь владела той землей, на которой в 1834 году С. П. Румянцев произвел незаконную, по мнению церковнослужителей, порубку леса. Содержались священноцерковнослужители на проценты от денег, полученных от продажи вырубленного ими на церковной земле леса. Проценты составляли 92 рубля 20 копеек. Кроме этих денег и денег от прихода, других доходов они не имели, поэтому содержание их было скудное.

На вопрос, дал ли Сергей Петрович Румянцев своим незаконнорожденным дочерям дворянское звание и графский титул, ответа в архивах не нашлось. Лишь в дарственной на земельные владения С. П. Румянцева своей старшей дочери, написано: «я ниже подписавшаяся дворянка девица Варвара Сергиева дочь Кагулова…»[79]. Интересно, что уже в юных годах незаконнорожденная дочь имела дворянское звание. Подтверждение дворянства в царской России было делом достаточно хлопотным.

Старшая дочь Варвара Сергеевна была княгиней по мужу Голицыну, а вот Зинаида Сергеевна была замужем за Николаем Дивовым, фамилия которого была хоть и дворянская, но не титулованная. Зинаида Сергеевна была дворянкой по мужу[80].

Николай Андрианович Дивов

Николай Дивов женился на дочери С. П. Румянцева Зинаиде Сергеевне в 1827 году. Дивовы были с Румянцевыми не только знакомыми и дальними родственниками, но и соседями по имениям, и женитьба Николая Андриановича на Зинаиде Александровне была, вероятно, следствием именно этого соседства, а также давней совместной службы представителей старшего поколения Дивовых с князем А. М. Голицыным и графом П. А. Румянцевым-Задунайским. Похоже, что здешние места Николаю Андриановичу нравились, а поскольку своего имения у него здесь не было (Соколовым владел его старший брат Петр), то Николай Андрианович с удовольствием поселился в Зенине, где и была создана знаменитая Зенинская ферма.

В Зенине было построено 20 мостов и мостиков, Пехорку очистили, построили дом, на реке образовались два острова, к которым вели два мостика. Один из них, хоть и в разрушенном виде, сохранялся до наших дней. Из бутового камня было сооружено пятиверстное шоссе, огибавшее все имение. До недавнего времени сохранялся и дом в готическом стиле, в котором в советское время располагалось медицинское учреждение. В оранжереях выращивали ананасы, персики, абрикосы, сливы. Вода для их полива подавалась через подземные трубы из колодца. Скотный двор, помещения которого отапливались, обошелся в 100 тысяч рублей. Скот покупали за границей. В Москве пользовалось признанием сливочное масло, производимое на «Зенинской ферме».

До наших дней сохранились огромный камень-валун с надписью «Зенинская ферма», липовые аллеи, величественные сосны, вязы, дубы, кедры, серебристый тополь, лиственницы. К бывшим конюшням, использовавшимся в наше время как хозяйственные постройки медицинского заведения, вела мощеная булыжником дорога. Вниз по реке стояла мельница, которая просуществовала до 30-х годов ХХ века[81].

В фототеке музея архитектуры имени А. В. Щусева мне удалось найти фотографию дома Дивовых в Зенине. Мы уже знаем, что во второй половине XVIII века (1762-1777 годы) в Корнееве была церковь деревянная и старые господские хоромы. В начале XIX века появился каменный дом, который в начале ХХ века имел характеристику «сильно переделанного».

Семейная пара Николая и Зинаиды Дивовых обычно жила в Москве, но часто уезжала в Италию. Лето же они проводили в своих имениях, в том числе и в Зенине. Зинаида Сергеевна владела Зениным до 1850 года, потом его владельцем стал ее муж Николай Андрианович.

Есть в Российской государственной библиотеке документ, который интересен для нашего рассказа, но вызывает много вопросов[82]. Сергей Петрович Румянцев умер в январе 1838 года, ему тогда было 83 года, а в 1837 году он, если верить этому документу, вместе с мужем своей дочери Зинаиды отправился в долгое заграничное путешествие. В этом путешествии Николай Андрианович Дивов вел дневник. На самом деле, ничего особо интересного о самом путешествии он нам не расскажет, однако возникает вопрос: как мог Сергей Петрович, находясь в столь почтенном возрасте, решиться на такую авантюру?

Читая этот документ, понимаешь, что с датами в нем кто-то сильно напутал. Либо это сделал Николай Андрианович, либо те, кто этот документ в архиве обрабатывал. Николай Дивов в своих путевых записках не делится своими дорожными впечатлениями и не открывает причин этого путешествия. Мы видим, что путешественников за границей интересовали вопросы организации фермерского хозяйства. Позже знания, полученные в путешествии, еще пригодятся Николаю Андриановичу при устройстве фермы в Зенине и конных заводов в его рязанском имении Городище.

Эти путевые записки наводят нас на некоторые размышления. Николай Дивов пишет, что их совместное с Сергеем Петровичем путешествие по Европе длиною в год, началось из Зенина 15 сентября 1838 года. Предположим, что это реальная дата начала путешествия. В этом случае в ноябре 1839 года, когда путешественники вернулись в Москву, Сергей Петрович должен был быть жив. Но официальной датой его смерти является январь 1838 года.

Если поездка состоялась в 1837 году, то тогда в январе 1838 года Сергей Петрович был еще в путешествии и не мог, находясь в Москве, писать свое завещание, с которым мы познакомимся в следующем документе. Поэтому, скорее всего, дата «февраль 1837», поставленная в заголовке этого документа ошибочна. Более реальны следующие даты: сентябрь 1836 – сентябрь 1837 года. Вероятно, Николай Андрианович, гораздо позже оформляя этот дневник, сам перепутал даты путешествия.

В 1838 году, находясь на смертном одре, Сергей Петрович Румянцев сделал свое духовное завещание[83].

Как мы уже знаем, в 1827 году Сергей Петрович продал за 1 024 400 рублей все свое великорусское недвижимое имущество, доставшееся от ему от покойного брата Николая Петровича, своей дочери Зинаиде. Деньги по тем временам огромные. А в 1838 году, через одиннадцать лет, он в своем духовном завещании говорит о том, что долгов никаких он не имеет, равно как не имеет и капиталов «поелику я благотворил всегда тем людям, которых привязанность ко мне того заслуживала». Получается, что огромная сумма, полученная от дочери, к этому времени была истрачена им, вероятно, на благотворительность.

Странным представляется факт, что своей дочери Варваре Сергей Петрович завещал свою малороссийскую недвижимость, а Зинаиде продал оставшуюся от брата недвижимость, кроме села Корнеева (Зенина).

Кроме того Румянцев все свои оставшиеся великорусские владения отдал княгине Любови Петровне Голицыной, супруге Лейб гвардии Преображенского полка подпоручика князя Сергея Павловича Голицына, урожденной графине Апраксиной. С. П. Голицын, сын Варвары Сергеевны Голицыной – внук Сергея Петровича. Однако владения почему-то завещются его жене. Прежние распоряжения о своих малороссийских имениях от 1832 года Сергей Петрович оставил в силе, то есть они достались его старшей дочери Варваре. Таким образом, практически вся недвижимость, которой владел Сергей Петрович, перешла в семью Варвары Сергеевны. Зинаида Сергеевна после смерти отца ничего, кроме принадлежащих ему личных вещей не получила. Однако умирал Сергей Петрович в доме Зинаиды Сергеевны, а не в доме Варвары Сергеевны.

Сергей Петрович питал особую привязанность к своему имению Троицкое Кайнарджи. Он распродал прочие принадлежавшие отцу усадьбы, а в Троицком построил мавзолей-часовню, в которую планировал перевести из Киева прах отца.

В 1838 году Сергей Петрович умер и был похоронен в Троицком-Кайнарджи. Он был последним мужчиной в роде, поэтому его наследницами стали его дочери. Внучка фельдмаршала Варвара Сергеевна вступила в брак с Павлом Алексеевичем Голицыным. Им отошла северная часть имения, то есть Троицкое-Кайнарджи. Все масштабные события прежних времен остались в прошлом.

Усыпальница С.П. Румянцева в Троицком-Кайнарджи

После смерти С. П. Румянцева семья Николая Дивова уехала в свое имение Дивово Городище, которое было любимым местом обитания.

Клировая ведомость за 1838 год[84] свидетельствует, что содержание священнослужителей Троицкой церкви в этот год было скудным. Источниками финансирования были проценты от денежного вклада в размере 90 рублей 20 копеек, сделанного после продажи 4-х десятин церковного леса, да еще небольшой доход от прихода. Единственным церковным зданием, приписанным к Троицкому храму, была деревянная часовня, издавна построенная в деревне Кучине.

Троицкое после Румянцевых

В 1839–1840 годах возле церкви в Троицком уже существовала каменная часовня над могилой С. П. Румянцева. Сергей Петрович Румянцев был там похоронен в 1838 году.

В 1840 году сгорела ветхая деревянная часовня в Кучине. В 1841 году она уже была ветхой и стояла без верха[85].

В 1844 году церковь в Троицком была сделана теплою, была крепка и обнесена каменной оградой. В 1845 году митрополит Филарет дал священноцерковнослужителям Троицкой церкви разрешение на вырубку леса для поправки своих домов [86].

В 1848 году Варвара Сергеевна Голицына передала землю, на которой стояли дома церковнослужителей, в собственность причта, хотя официальный документ тогда оформлен еще не был [87].

В 1850 году упоминается деревня Павловка, принадлежащая Варваре Сергеевне Голицыной[88]. Позже она стала называться Павлина, сейчас это микрорайон Павлино города Железнодорожного.

Последняя клировая ведомость Троицкой церкви в Троицком Кайнарджи относится к 1850 году. К сожалению, клировых ведомостей после 1850 года в архиве Духовной консистории нет, поэтому получить достоверную информацию о селениях из этих документов после 1850 года не представилось возможным.

Во всех клировых ведомостях вплоть до 1850 года указывается, что Варвара Сергеевна Голицына в Троицком не жила.

В 1954–1959 годах М. В. Дьяконов составил владельцев Троицкого с указанием дат их жизни[89]:

Голицын Павел Алексеевич (1782-1849), с. Троицкое-Кайнарджи, жена Варвара Сергеевна рожд. Кагульская (1791–1875). Брак 1867 г. [? – Н.Т.]

Голицын Сергей Павлович (1815–1888), генерал-адъютант, с. Троицкое-Кайнарджи. Жена его Любовь Петровна, рожд. гр. Апраксина (1818–1882). Брак 1864 г.

Голицын Николай Павлович (1814–1886), надв. советник. С покупкой Троицкое Кайнарджи.

Оболенский Владимир Андреевич (1815–1877), с. Коренево, жена его Прасковья Львовна.

Сельцо Корнеево в составе имения Троицкое Кайнарджи

В рукописи арх. Дьяконова перечислены постройки, находившиеся на территории усадьбы Зенино в 1940 году[89].

В то время еще сохранялись каменная часовня, псевдоготический флигель с башней, скотный двор со служебными постройками и запущенный английский природный парк. В настоящее время от усадебных строений остались лишь скотный двор с некоторыми служебными постройками и запущенный парк.

Корнеево в 1623 году было деревней на речке Пехорке Московского уезда Оборнича стана. Это было жалованное поместье Артемья Васильева Измайлова. В 1634 году оно принадлежало Василию Васильевичу Бутурлину. В 1646 году в деревне числилось 5 крестьянских дворов, в которых проживало 15 человек. После смерти Василия Бутурлина поместьем владел его сын Иван по разделу со своим братом Борисом Бутурлиным.

В 1678 году Корнеево значилось сельцом, в котором находились дом помещика и 5 крестьянских дворов, в которых проживало 28 человек. В 1698 году Корнеево принадлежало стольнику Никите Ивановичу Бутурлину, построившему здесь деревянную церковь, по которой сельцо стало называться селом Знаменским, Корнеево тож. В 1704 году в селе находился двор вотчинников с 12 человеками.

После Никиты Ивановича Бутурлина имением владели: в 1706 году его родная сестра Анна Ивановна, бывшая замужем за князем Петром Михайловичем Долгоруковым; в 1713 году – их сын князь Владимир Долгоруков; в 1731 году – вдова Матвея Головина Анна Ивановна, по купчей от князя Долгорукова; в 1737 году село было продано княгине Татьяне Дмитриевне Шаховской и за нею утверждено того же года отказной книгой, «в которой между прочим упоминается в селе Корнееве деревянная церковь во имя Знамения Богородицы» [90].

После смерти Т. Д. Шаховской село перешло к брату Натальи Алексеевны Пассек Николаю Алексеевичу, князю Шаховскому. От него в 1767 году – к Н. А. Пассек, первым мужем которой был Николай Иванович Стрешнев – владелец села Соколова. В 1768 году Корнеево перешло по неуплаченной Пассековой закладной также как и село Соколово (в 1766 году) к П. А. Румянцеву. В 1827 году дочь С. П. Румянцева Зинаида получила его в приданое от своего отца при выходе замуж за Николая Андриановича Дивова. В 1850 году владельцем Корнеева числится Н. А. Дивов.

Нужно обратить внимание еще на один факт: мать братьев Дивовых Елизавета Петровна в девичестве была Бутурлиной. Представители этой фамилии владели селом Корнеевым с 1634 по 1713 год. Более чем через сто лет село вновь перешло к поздним потомкам рода Бутурлиных – Дивовым.

Владельцами Троицкого, по утверждению М. В. Дьяконова, был также муж Варвары Сергеевны Павел Алексеевич Голицын (умер в 1849 году), потом их сын Сергей Павлович (умер в 1886 году). Тут абсолютное несоответствие дат. Дьяконов утверждает, что брак между Варварой Сергеевной и Павлом Алексеевичем был заключен в 1867 году, а дети их родились в 1814 (Николай Павлович) и в 1815 (Сергей Павлович). Павел Алексеевич Голицын, по утверждению Дьяконова, умер в 1849 году, но в 1850 году владелицей Троицкого была еще Варвара Сергеевна. В таком случае, когда он мог владеть Троицким?

Письма Варвары Сергеевны Голицыной к Варваре Петровне Шереметевой, за сына которой вышла замуж ее дочь, рассказывают о 17-ти годах жизни – с 1838 по 1855 год. В них она постоянно вспоминала о своей любимой дочери Вареньке – Варваре Павловне. Ее муж, Павел Алексеевич Голицын, в письмах упоминается только один раз. По одному разу мы встречаем там и упоминание ее сыновей Николая и Павла. Третьего сына Сергея Варвара Сергеевна не вспомнила ни разу [91].

Павел Алексеевич, вероятно, пережил свою жену, так как после нее он стал владельцем Троицкого-Кайнарджи. После 1875 года имением владели их дети Сергей и Павел. Как говорят документы, Николай Павлович, с покупкой Троицкого Кайнарджи стал надворным советником. Неизвестно, у кого и когда он его купил, и как повлияло это приобретение на возможность его получить данный чин.

В 1853 году староста Троицкой церкви Петр Амвросиев решил построить часовню на месте когда-то стоявшей здесь до постройки каменной прежней деревянной церкви. История этого благородного замысла сохранилась в документах Духовной консистории [92].

По словам церковного старосты та старая церковь была посвящена Боголюбской иконе Божией Матери. Но, если церковь была посвящена Боголюбской Божией Матери, то тогда и село называлось бы Боголюбским? Однако во все времена оно было Троицким. Крестьяне середины XIX века не имели доступ к архивным документам, и историю их села сохраняло лишь народное предание. Таково было предание и про старую церковь. Конечно же, как правильно говорил один из чиновников Духовной консистории, вряд ли они достоверно могли знать о том, что происходило сто лет назад и где мог располагаться святой престол прежней церкви. Крестьяне были в неведении, по какой причине была упразднена старая деревянная церковь. Но мы-то с этой историей уже знакомы. Мы знаем, что сгоревшая в 1751 году при П. Я. Голицыне, предшественнике Румянцевых, деревянная церковь была вовсе не Боголюбской, а Троицкой. А вот придел ее был посвящен «явлению иконы Богоявления Пресвятыя Богородицы». Получается, что речь в этой истории идет о разных иконах.

Дьякон Троицкой церкви Николай Буслаев дал по этому поводу такое пояснение: «В обоих документах речь идет об одной и той же иконе. Иконы с названием «Богоявление Пресвятой Богородицы» не существует». На мой вопрос о судьбе образа отец Николай ответил: «Боголюбская икона сейчас в храме слева от иконостаса, это старинный образ, он 18 века или даже старше. А поновлялся ли иконостас, я не могу сказать, но иконы в иконостасе точно 18 века».

Как прекрасно, что в храме сохранилась икона с такой удивительной историей! Старинные иконы Троицкого храма остались еще со времен П. А. Румянцева, когда он построил в 1754 году в своем селе каменную церковь.

В истории с желанием крестьян отметить первоначальное место расположения старой церкви произошло некое недопонимание.

Староста обозначил чиновникам Консистории свое намерение построить часовню за свой счет, его поддержали и крестьяне приходских деревень. Все это зафиксировал благочинный Покровской церкви села Пехры священник Иоанн Малинин, который и вел переписку с Московской духовной консисторией. Однако во время одного из разговоров благочинного и церковного старосты оказалось, что Петр Амвросиев, говоря о часовне, имел в виду вовсе не здание, внутри которого можно было бы разместить икону, а просто каменный столб, хотя на первоначальном рисунке была изображена именно часовня. Возможно, церковный староста не соразмерил свои финансовые возможности со стоимостью постройки полноценной часовни и сделал вид, что его просто не поняли. Об этом недоразумении священник сообщил в консисторию. В принципе она не имела ничего против строительства часовни, однако по правилам требовалось согласовать внешний вид церковного строения с ведомством, которое отвечало за согласования. Чертеж вида предполагаемого каменного столба, предложенный церковным старостой, был направлен в Главное управление путей сообщения и публичных зданий, которое нашло его неблаговидным и предложило внешний вид столба изменить. При этом было отмечено, что возведение сооружения должен был вести человек, имеющий аттестат, подтверждающий его мастерство в строительном искусстве. Новый чертеж столба-часовни был утвержден и копия с чертежа направлена в Консисторию.

Казалось бы, все благоприятствовало увековечению памяти о старой церкви, однако по какой-то причине часовня-столб на месте ее расположения не появилась. Документы, которые могли бы ответить на этот вопрос в этом деле нет.

В 1883 году, спустя 30 лет после истории с намерением церковного старосты возвести часовню на месте старой церкви, крестьяне деревни Фениной решили увековечить постройкой еще одной часовни важное для них событие: в 1833 году их помещик Сергей Петрович Румянцевым перевел часть своих крестьян из крепостных в звание свободных хлебопашцев. В фонде Московской духовной консистории сохранился документ, рассказывающий об этом событии[93].

И в этом случае Консистория дала «добро» на возведение деревянной часовни. Возможно, она была построена, но фотографий или рисунков ее не сохранилось. Однако крестьяне выполнили свое обещание и возвели каменную часовню на месте временной деревянной. Это уже был не столб, а настоящая часовня. Обратим внимание, что обращение крестьян в Консисторию датируется 1883 годом. Должно было пройти еще сколько-то лет, чтобы они могли построить сначала деревянную часовню (если она была построена), а потом и каменную. Фотография могла быть сделана еще позже, возможно, в конце 1880-х годов. На старой фотографии мы видим памятник, который стоит рядом с часовней.

Часовня и памятник у деревни Фениной в Троицком-Кайнарджи

В конце XIX века в Троицком имении никто из господ не жил. В окрестностях Троицкого были выстроены дачи, которые сдавались на лето москвичам.

Последний владелец усадьбы князь Николай Сергеевич Голицын умер в 1920-х годах во Франции, скорее всего, в городе По, куда выехал после 1917 года.

В 1867 году Варвара Сергеевна, дочь Сергея Павловича Голицына и Любови Петровны Апраксиной, возвела над могилой своего покойного мужа А. С. Муханова краснокирпичную Воскресенскую церковь.

Воскресенская церковь на могиле А. С. Муханова

В троицком мавзолее похоронены граф Сергей Петрович Румянцев, его дочь Варвара и ее муж князь П. А. Голицын. Могилы их сына Сергея Голицына с супругой находятся у стен часовни. Еще один их сын, Николай Павлович, писатель, отставной надворный советник, тоже похоронен в Троицком-Кайнарджи. Сергей Павлович, адъютант Александра II, представитель крупных землевладельцевв, служил черниговским губернатором. Его жена – Любовь Петровна Голицына была урожденной Апраксиной. Здесь же похоронена ее мать – графиня Елизавета Андреевна Апраксина. С ее мужем графом Петром Ивановичем Апраксиным, тайным советником, кавалером ордена Белого Орла, генерал-майором, был знаком А. С. Пушкин, который через него 20 февраля 1836 года передал в Казань Александре Андреевне Фукс «Историю Пугачева».

Есть в истории Троицкого еще одна загадочная страница.

Известно, что Н. В. Гоголь, закончив второй том «Мертвых душ», остался им недоволен и сжег рукопись. О содержании второго тома известно очень немного, но были люди, которым Гоголь читал отрывки и главы своего второго тома. Читал он их в Калуге, в Больших Вяземах. Слушала их А. О. Смирнова (Россет), фрейлина императорского двора, мемуаристка, дружившая с Жуковским, Пушкиным, Вяземским, Гоголем. Слушал их и С. П. Шевырев, профессор Московского университета, академик, поэт, критик, историк литературы.

Знакомство Н.В. Гоголя с Шевыревым произошло в Риме, куда Гоголь уехал после обрушившихся на него нападок в связи с выходом в свет пьесы «Ревизор». М. Погодин в своих записках писал: Гоголь и Шевырев были дружны до последних дней жизни первого. О том, как Шевырев оказался в Троицком, можно только строить предположения. Возможно, что пригласил его туда внук С. П. Румянцева Николай Павлович Голицын, который был с ним знаком.

В. Вересаев в книге «Гоголь в жизни» приводит отрывок из воспоминаний поэта и переводчика Н. В. Берга: «В 1851 году мне случилось жить с Гоголем на даче у Шевырева, верстах двадцати от Москвы по Рязанской дороге. Как называлась эта дача или деревня, не припомню. Я приехал прежде, по приглашению хозяина, и мне был предложен для житья уединенный флигель, окруженный старыми соснами. Гоголя совсем не ждали. Вдруг в этот же день после обеда подкатила к крыльцу наемная карета на паре серых лошадей, и оттуда вышел Гоголь, в своем испанском плаще и серой шляпе, несколько запыленный. Гоголь вошел балконной дверью, довольно живо. Мы расцеловались и сели на диван. Гоголь не преминул сказать обычную свою фразу: «Ну вот теперь наговоримся: я приехал сюда пожить…». Явившийся хозяин просил меня уступить Гоголю флигель, которого я не успел даже занять. Гоголь продолжал писать второй том «Мертвых душ». Шевырев ходил к нему, и они вместе читали и перечитывали написанное. Это делалось с такой таинственностью, что можно было подумать, что во флигеле, под сенью старых сосен, сходятся заговорщики… Шевырев говорил мне, будто бы написанное несравненно выше первого тома» [94].

Подтвердить факт пребывания Гоголя в Троицком смогла литературовед Е. С. Смирнова-Чикина, посвятившая всю жизнь изучению биографии Н. В. Гоголя. Изучая в библиотеке имени В. И. Ленина рукописные гоголевские материалы, она нашла визитную карточку Шевырева, на которой его рукой была сделана приписка: «Спасская застава у Покровского монастыря по Рязанскому шоссе, поворот налево 12-15 верст в село Кагулово» [95].

Таким образом, именно в Троицком друг и глубокий почитатель таланта Гоголя С. П. Шевырев слушал «Мертвые души» в исполнении самого автора.

Фото на обложке — Вадим Разумов.

ИСТОЧНИКИ

[1] https://hram-pavlino.ru/

[2] Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы о церквах и селах XVI–XVIII ст. Вып. 6. Вохонская десятина. (Московский уезд). М.: Университетская типография, 1892. Ц. Троицы Живоначальныя в селе Троицком на речке Пехорке. С. 2–4.

[3] Ельчанинов И. Н. Материалы для генеалогии ярославского дворянства. Т. 1. Ярославль: Тип: Губерн. земск. управ. 1909. С. 29–34.

[4] Холмогоровы 1892. Ц. Николая Чудотворца в селе Соколове. С. 97–101.

[5] ОПИ ГИМ. Ф. 167. Ед. 41. 1689 год в селе Троицком, на речке Пехорке (ныне Троицкое-Кайнарджи, село Московскаго. Дела 42, 67, 81, 84, 110. Московский уезд (села Спасское, Троицкое, Соколово… вотчины В. В. Голицына). Документы с материалами о хозяйственном управлении бывшими вотчинами В. В. Голицына.

[6] Холмогоровы 1892. Ц. Преображения Господня в селе Савине. С. 52–54.

[7] Коробко М. Ю. Самый способный из всех Голицыных // Московский журнал. 2018. № 3.

[8] Военный энциклопедический лексикон. Т. XI. СПб. 1856.

[9] ОР РГБ. Ф. 255. Карт. 4. Ед. хр. 25. Сговорная запись кн. Татьяны Борисовны Голицыной о выдаче замуж ее дочери Екатерины Михайловны за гр. Петра Александровича Румянцева, с росписью движимого и недвижимого имущества, даваемого в приданое. 11 1748 ноября.

[10] Сотникова Н. От Обираловки до наших дней. Железнодорожный. 2010. С. 25; Сотникова Н. Балашиха. Прошлое и настоящее. [Подольск]: Подмосковье, 2016. С. 137.

[11] Сотникова 2010. С. 23.

[12] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 775. Д. 205. Недействующая опись дел Приказного стола Вохонской десятины. 1778 г.

[13] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 775. Д. 319. Недействующая опись дел Приказного стола Вохонской десятины. 1787 г.

[14] Сотникова Н. Балашиха. Прошлое и настоящее. [Подольск]: Подмосковье, 2016. С. 140.

[15] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 775. Д. 161. Недействующая опись дел Пушкарского стола Московского уезда Вохонской десятины. 1767 г.

[16] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 753. Д. 565.

[17] Сотникова Н. 2016. С. 141.

[18] Крашенинников А. Ф. Зодчие Москвы. М.: Московский рабочий, 1981. С. 147–152.

[19] Гербовник Дворянских родов Всероссийской империи. Румянцевы.

[20] ОР РГБ. Ф. 556. Ед. хр. 248–251. Род Румянцевых.

[21] ОР РГБ. Ф. 255. Карт. 2. Ед. хр. 15. Румянцевы. Копии указов Петра Первого и проч. к Александру Ивановичу Румянцеву.

[22] ОР РГБ. Ф. 92. Ед. хр. 19. Румянцев Александр Иванович. Письмо к Титову, Дмитрию Ивановичу (описание смерти царевича Алексея Петровича). 1818 г.

[23] ОПИ ГИМ. Ф. 25. Ед. хр. 316. Грамоты от имени Петра I о посылке Ал. Румянцева в Турцию. 1724 г.

[24] Валишевский. К. Петр Великий. М: СП «Квадрат», 1993. С. 158.

[25] ОПИ ГИМ. Ф. 444. Ед. 134. Год 1742. Письма А. Румянцева к императрице Елизавете Петровне.

[26] Записки императрицы Екатерины Второй. СПб., Издание А. С. Суворина 1907. С. 57, 219.

[27]. ОР РГБ. Ф. 255. Карт. 4. Ед. хр. 25. Реляции императрице Анне Ивановне о поведении Румянцева.

[28] Ключевский В. О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. Граф П. А. Румянцев-Задунайский. Москва: Правда, 1990.

[29] Записки императрицы Екатерины Второй 1907. С. 506, 510, 512.

[30] ОР РГБ. Ф. 255. Карт. 4. Ед. хр. 1. Румянцева, гр. Мария Андреевна. Письма к гр. Петру Александровичу Румянцеву. 1763, 1765-1768.

[31] Коробков Н. М. Фельдмаршал П. А. Румянцев-Задунайский. М., 1944. С. 64.

[32] Сотникова 2016. С. 137.

[33] ОПИ ГИМ. Ф. 450. Ед. хр. 884. 1773. Письма фельдмаршала П. А. Румянцева жене из под Рущука.

[34] ГАРФ. Ф. 1057. Оп. 1. Д. 33. Донесение гр. Румянцева-Задунайского П. А. Екатерине II о заключении мира с Турцией. 11 июля 1774 г.

[35] РГБ. Ф. 250. Карт. 4. Постановление о Торжестве мира с Оттоманскою Портою. Июля 2-го 1775 года.

[36] Сотникова 2010. С. 21.

[37] Ильин М. А. Подмосковье. Художественные памятники XVI – начала XIX в. М. Искусство. 1974.

[38] Сотникова 2016. С. 137.

[39] Ключевский В. О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. Граф П. А. Румянцев-Задунайский. М.: Правда, 1990.

[40] РГБ. Ф. 255. Карт. 14. Ед. хр. 16. Румянцев П. А., гр. Рапорт Суворова А. В. о состоянии войск, расположенных в Брацлавской губернии. 1794 август; ГАРФ. Ф. 364. Ед. хр. 5. Копии писем Суворова к П.А. Румянцеву о военных делах.

[41] РГБ. Ф. 255. Карт. 3. Ед. хр. 29. Письма к Румянцеву-Задунайскому Петру Александровичу. 1794-1796.

[42] Тарашевская Н. Б. Жемчужины речки Пехорки. Подлинная история, рассказанная архивными документами. М.: ВНИИгеосистем, 2015. С. 626–664.

[43]. РГАДА. Межевой архив, оп. 881. 40.181.1766 г. Соколово село с деревней и пустошами владения Генерал фельдмаршала Петра Александровича Задунайскаго с выделенной церковной землею в двух местах.

[44] РГАДА. Межевой архив. Ф. 1354. Оп. 256. 1768 г.

[45] ГИМ. Ф. 134. Ед. хр. 6. Материалы научной и литературной деятельности П. Н. Миллера. Доклад «Усадьбы Московского уезда в конце ХVIII в. 3.04.1925. Статья «Историческое прошлое Московской пригородной зоны».

[46] РГБ. Ф. 255. К. 17. Ед. 2. Конец XVIII века. Экономические примечания, составленные при генеральном межевании в имении гр. П. А. Румянцева в селе Троицкое Кайнарджи Московского уезда. Конец XVIII века, список нач. XIX века.

[47] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1573. Клировая ведомость Московской округи Вохонской десятины по Троицкой что в Каинарджах церкви – учиненная в 1813 году.

[48] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 775. Д. 183. Недействующая опись дел Приказного стола Вохонской десятины. 1770 г.

[49] http://psodor1906.narod.ru/Rumjantsev.html Михаил Петрович Румянцев.

[50] ГИМ. Ф. 33. Ед. хр. 26. Биография гр. Николая Петровича Румянцева.

[51] Записки императрицы Екатерины Второй 1907. С. 615–619.

[52] ГИМ. Ф. 33 Ед. хр. № 26. Биография гр. Николая Петровича Румянцева.

[53] В. К. Шуйский. Тома де Томон. Л: Лениздат, 1981. С. 138.

[54] C. Б. Окунь Российско-Американская компания. Начало деятельности Российско-Американской компании.

[55] Записки К. Хлебникова о Америке // Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана. Вып. III. СПб., 1861. С. 88.

[56] ГИМ. Ф. 247. Ед. хр. 2. Румянцев Николай Петрович. Письма к Тургеневу А. И. на литературные темы.

[57] РГАДА. Ф. 286. Оп. 2. Ед. хр. 128. Герольдмейстерская контора (Кн. 2. С. 542).

[58] Литвинова Т. Ф. Судьба «Мира» за 200 лет // Гомельская правда №197 от 23.12.2014 г.

[59] Лопатников В. А. Канцлер Румянцев: Время и служение. Глава вторая. Роман императрицы.

[60] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1573.

[61] ГИМ. Ф. 33. Ед. хр. 2. Биография С. П. Румянцева.

[62] РГБ. Ф.255. Карт. 18. Ед. хр. 43. Автобиографические воспоминания С. П. Румянцева. 1755-1807 гг. Список с рукоп. 1822 г.

[63] ГАРФ. Ф. 1057. Румянцев Сергей Петрович. 1758–1832. Закладная, данная г-же Нелединской на Шуйское имение, уничтоженная в 1805 году.

[64] ГАРФ. Ф. 1057. Румянцев Сергей Петрович. 1758–1832. Письмо, данное от графа Головина графу Михаилу Петровичу Румянцеву на полное распоряжение оставшегося от Нелединской имения. 21/16 Апреля 1803 г.

[65] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 740. Ед. хр. 247. По Вохонской десятине 1803 года сентября 28 дня Дело о упразднении в селе Соколове церкви №29.

[66] http://trojza.blogspot.de/2012/06/blog-post.html Церковь в селе Загарье.

[67] ГАРФ. Ф. 1057. Румянцев Сергей Петрович, 1758–1832. Дарственная запись в пользу девицы Кагуловой на часть польского имения и на все имение Кошеледское. 25 сентября 1811 года.

[68] РГБ. Ф. 255. П. 17. № 6. Счета от управляющих о приходе и расходе по Кагульской и Кайнарджийской экономиям.

[69] ГАРФ. Ф. 1057. Д. 316. Купчая крепость на продажу леса, принадлежащаго гр. Румянцеву С. П. Московской губ. села Троицкое, Карнеевском, Пуршевой купцу Челышеву Ивану съ сыновьями и компанией.

[70] РГБ. Ф. 89. Бутурлины. Карт. №11. Ед. хр. 7. Купчая крепость на имения гр. С. П. Румянцева, проданные супруге Н. А. Дивова 1827 сентября 12.

[71] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1537. Примерно 1830 год. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржю тож.

[72] РГАДА. Ф. 1354. Оп. 256. 1833 г.

[73] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1932. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Кайнаржи тож за 1833 год.

[74] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1956. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Кайнаржи тож за 1834 год.

[75] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2353. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Кайнаржи тож за 1850 год.

[76] Сотникова 2010. С. 34–35.

[77] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1979. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Кайнаржи тож за 1835 год.

[78] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2002. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Кайнаржи тож за 1836 год.

[78] ГАРФ. Ф. 1057. Румянцев Сергей Петрович, 1758–1832. Дарственная запись в пользу девицы Кагуловой на часть польского имения и на все имение Кошеледское. 25 сентября 1811 года.

[80] РГИА. Ф. 1343. Оп. 51. Д. 642. Дивова Зинаида Сергеевна.

[81] Тихомиров Е. Интересное рядом // Знамя коммунизма. 20 августа 1983 г.

[82] РГБ. Ф. 89. Карт. 11. Ед. хр. 1. 1837 года февраль. Поездка моя в Лондон с покойным гр. С. П. Румянцовым.

[83] РГБ. Ф. 255. Румянцевы. Карт. 17. Духовное завещание 1838 января 18.

[84] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2048. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржи тож за 1838 год.

[85] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2099. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржи тож за 1840 год.

[86] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2119. 1841 год. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржи тож за 1845 год.

[87] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2298. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржи тож за 1848 год.

[88] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 744. Д. 2353. Ведомость о церкви Живоначальныя Троицы с ея причтом и приходом состоящей Московскаго уезда в селе Троицком Каинаржи тож за 1850 год.

[89] ГИМ. Оп. 526. Ед. хр. 141. М. В. Дьяконов. Список усадеб, упомянутых в книге, их местонахождение и бывшие владельцы. (1954-1959).

[90] Холмогоровы 1892. Ц. Знамения Пресвятыя Богородицы в селе Корнееве Московскаго уезда.

[91] РГБ. Ф. 817. Карт. 70. Ед. хр. 3. Письма Голицыной (урожденной Кагульской) к Шереметевой Варваре Петровне.

[92] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 434. Д. 8.

[93] ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 453. Д.13.

[94] Вересаев В. В. Гоголь в жизни. Систематический свод подлинных свидетельств современников. Т. 1 // http://az.lib.ru/w/weresaew_w_w/text_0220.shtml

[95] Козлов В. Троицкое-Кайнарджи // Знамя коммунизма. 1985. № 38.


В Подмосковье завершилась «Школа волонтеров наследия»

Обучение по основной программе «Школы волонтеров наследия» в Подмосковье прошли 63 человека – в основном это преподаватели и студенты АХПК имени В.М. Васнецова, а также специалисты, работающие в области архитектуры, деревообработки и других отраслях, студенты и учащиеся учебных заведений Москвы и Московской области.

Для слушателей Школы были проведены лекции по теории и практике охраны объектов культурного наследия – специалисты рассказали о свойствах реставрируемых материалов и познакомили с основами реставрации, а на практических занятиях участники получили начальные знания и навыки по работе с тремя видами материалов: камнем, металлом и деревом.

Занятия в «Школе волонтеров наследия» в Подмосковье проводили эксперты в сфере сохранения культурного наследия, имеющие профильное образование в сфере архитектуры, реставрации и опыт практической работы на объектах культурного наследия.

Все выпускники «Школы волонтеров наследия» получили сертификаты и памятные подарки. В дальнейшем они смогут принимать участие в волонтерских проектах ВООПИиК как в Подмосковье, так и в других регионах.

Вот цитаты из некоторых отзывов слушателей Школы в Подмосковье:

«Занятия Школы волонтеров наследия не просто просвещают, а именно вдохновляют на дальнейшее изучение реставрационного дела и разжигают желание соучастия в этой сложной и нужной работе».

«Очень интересный проект, позволяющий по-новому взглянуть на российские города и их достопримечательности».

«Особенно мне понравился мастер-класс по дереву, даже загорелась идеей попробовать себя в экспедиции».

«Школа волонтёров наследия подарила мне незабываемый опыт, который я планирую применять на практике. Полученные от специалистов знания — действительно уникальные».

«Появляется огромное желание восстанавливать архитектурные памятники».

«Спасибо за новые хитрости в работе с различными материалами!»

«Получил положительные эмоции от общения с единомышленниками, знания от профессионалов своего дела».

«Школа волонтеров наследия» – один из самых масштабных просветительских проектов в сфере добровольчества, реализуемых в рамках национального проекта «Культура».

Проект направлен на приобретение участниками Школы знаний и навыков, необходимых для участия в волонтерских работах по сохранению культурного наследия.

Подмосковную «Школу волонтеров наследия» реализовало Московское областное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры при содействии Абрамцевского художественно-промышленного колледжа, на базе которого проходили лекции и практические занятия. Абрамцевский художественно-промышленный колледж имени В.М.Васнецова ведет свою историю с дореволюционных времен. У его истоков стояли художники Васнецов, Поленов, Нестеров. Слушатели школы побывали на интересной экскурсии в музее колледжа, ознакомились с его богатой коллекцией.

Школа волонтеров наследия Московской области специфична тем, что большинство слушателей являются людьми творческой профессии — такой, как художник декоративно-прикладного искусства. Такие слушатели уже обучались работе с различными материалами (камнем, деревом, костью), но для них школа открыла новую профессиональную грань – в области реставрации памятников.

Организатором «Школы волонтеров наследия» являются Минкультуры России, «РОСКУЛЬТПРОЕКТ». Реализует проект Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры.

Руководитель «Школы волонтеров наследия» в Московской области – Громинова Алла Алексеевна, менеджер проекта – Перфилова Елена Анатольевна.


Приглашаем на интенсив «Школы волонтеров наследия» в Подмосковье!

Открыта запись на теоретические и практические занятия «Школы волонтеров наследия», которые пройдут в один день — в субботу 20 ноября в ​​Абрамцевском художественно-промышленном колледже.

Участники Школы на безвозмездной основе смогут получить знания и навыки, необходимые для участия в волонтерских работах по сохранению культурного наследия.

Основная программа школы включает лекции по теории и практике охраны объектов культурного наследия и по основам реставрации, а также мастер-классы по работе с тремя видами материалов: деревом, камнем и металлом. Основная программа рассчитана на 10 академических часов, специальная (углубленная) программа — на 25 (планируется в следующем году).

Занятия в Школе ведут эксперты в сфере сохранения культурного наследия, имеющие профильное образование в сфере архитектуры, реставрации и опыт практической работы на объектах культурного наследия. 

«Школа волонтеров наследия» – один из самых масштабных просветительских проектов в сфере добровольчества, реализуемых в рамках национального проекта «Культура». Организатором «Школы волонтеров наследия» в Подмосковье выступает Московское областное отделение ВООПИиК. 

Программа занятий:

20 ноября (суббота) с 10.00 до 18.00. Регистрация с 9.30

10.00-11.00 Лекция №1. Объекты культурного наследия. Практика сохранения объектов культурного наследия в волонтерском движении. Основные понятия и принципы реставрации. Лекцию прочитает Михаил Михайлович Михайлов — генеральный директор ООО «Научно-методическое реставрационное объединение», архитектор-реставратор, член Президиума Академии архитектурного наследия.

11.15-12.45 Лекция №2. Свойства основных реставрируемых материалов. Основы технологии реставрации камня, металла, дерева. Лектор – Марина Алексеевна Ильина — архитектор-реставратор, преподаватель Института искусства реставрации, ГАП Храм Христа Спасителя.

12.45-13.30 — перерыв на обед (для участников предоставляются чай, кофе, печенье; обед нужно взять с собой)

13.30-15.00 Практическое занятие №1. ​​Виды обработки поверхности из камня. Приемы и способы реставрации камня

15.00-16.30 Практическое занятие №2. Виды обработки поверхности из дерева. Приемы и способы реставрации дерева

16.30-18.00 Практическое занятие №3. Виды обработки поверхности из металла. Приемы и способы реставрации металла

Практические занятия проводят преподаватели из ГБПОУ «26 КАДР» (г. Москва).

Все слушатели Школы получат фирменные блокноты, ручки и методические пособия.

Запись в «Школу волонтеров наследия» в Подмосковье осуществляется через упрощенную форму или портал dobro.ru. Участником Школы может любой гражданин России, которому исполнилось 18 лет.

Адрес проведения: Московская обл., г. Хотьково, Художественный проезд, дом 1 (Абрамцевский художественно-промышленный колледж им. Васнецова). Сайт и схема проезда — ahpkv.ru

В перерыве можно будет посмотреть музей колледжа (кабинет художественных образцов). По оценке экспертов он не уступает лучшим музейным собраниям декоративно-прикладного искусства страны по составу и качеству экспонатов. Среди них — уникальные образцы мебели по эскизам В.М. Васнецова, Е.Д. Поленовой и Н.Я Давыдовой (основателей мастерских, ставших впоследствии училищем и затем колледжем), а главным образом – дипломные проекты учащихся за последние 70 лет.

Подробнее о старте «Школы волонтеров наследия» в Подмосковье здесь

Горячая линия: +7 (916) 209-60-72

E-mail: moovoopik@gmail.com